На сайт г. Менделеевска  RSS RSS FAQ FAQ   Поиск Поиск   Пользователи Пользователи   ГруппыГруппы   Профиль Профиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   Вход Вход 
Разведопрос: историк Клим Жуков про рождение революции

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Менделеевск.RU -> Политика
 
Автор Сообщение
SaM VIMeS
Я тут живу


Зарегистрирован: 08.09.2008
Сообщения: 364

СообщениеДобавлено: Вт Май 02, 2017 7:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

текстовая версия писал(а):
Д.Ю. Он еще и писать начнет. И другим раздавать.

Клим Жуков. У нас, между прочим, один питерский рабочий, в то время, в начале XX века, сам вывел диалектический материализм, сидя у себя в общежитии. И написал по этому поводу не большую брошюрку, где полностью повторил положения Гегеля в материалистическом исполнении. Начитался всякого. Не помню как фамилия, забыл. Пока не об этом речь. У Михаила Васильевича Попова можно спросить, он точно знает, он за диалектику богато подкован. Так вот, люди, таким образом, стали образовываться, их вынуждены были образовывать. И они стали читать последние достижения европейской мысли. Таким образом, европейское влияние на нас только усилилось. И этот субстрат будущего возрос многократно. Европейский субстрат внутри России, в культурном плане неевропейской. Так как рабочие, это на 90 процентов все еще были крестьяне, они постоянно общались со своими родственниками. Они и на село занесли много интересных идей. И крестьянин уже стал интересоваться тем, что происходит. Крестьянин-то в это время находился на ипотеке этой самой, с которой ему земли выделили, и вынужденный платить выкупной платеж. В 75, условно говоря, случаев из 100, его надел давал денег меньше, чем он платил.

Д.Ю. Толково.

Клим Жуков. Поэтому крестьянин вынужден был заниматься отработками. В межсезонье заниматься каким-то ремеслом, выходить в город.

Д.Ю. Отхожий промысел.

Клим Жуков. Отхожий промысел, правильно. Эти отработки вели к прямой деградации агрокультуры в России.

Д.Ю. А тетеньки подрабатывали проститутками.

Клим Жуков. А тетеньки подрабатывали проститутками, об этом, когда будем говорить конкретно о положении крестьянства и горожан, я приведу цитаты и цифры, там интересно. Очень интересно, как у нас все было в порядке. Напомню, подавляющее большинство населения и экономический базис заодно, потому, что, не смотря на экономическое развитие, у нас экономический базис оставался в селе. Это была агрокультура наша, именно там лежало все, что позволяло нам оплачивать станки, заводы, газеты, пароходы. Оно стало разлагаться уже напрямую. К началу XX века на селе была эпидемия сифилиса. Натурально эпидемия. Местами в селах по 30 процентов населения болели. То есть, это обреченные на смерть люди, причем мучительную, без антибиотиков не вылечить. Там карантин, профилактика, распространение культуры семейной жизни в виде пропаганды могло бы спасти положение. И, конечно, один доктор на 10 тысяч человек. Антон Павлович Чехов об этом много говорил.

Д.Ю. В тогдашней России невероятного накала достигала духовность, 30 процентов друг друга яростно огуливала, и вот такое получалось. Неплохо. Сифилис говорят, свирепый был.

Клим Жуков. Это была чудовищная эпидемия, просто потому, что нечем было лечить. Поэтому он эволюционировал ничем не стесняемый и получался в самых лучших формах. Коллекционных.

Д.Ю. В детстве была шутка. В Советском Союзе еще был сифилис нормальный такой. Шутка была про то, как там на фотографиях, носы проваливаются. И третья стадия, когда на могиле цветы не растут. Чего-то там такое. Суровая болезнь была.

Клим Жуков. То есть, уже просто прямое разложение и деградация. Людям было настолько пофигу все, отсюда массовый алкоголизм. Чудовищная детская смертность. То есть, люди жили в жутко беспросветном виде. Своим этим падением, как на чаше весов, оплатив подъем меньшей части общества. Вдруг туда стал перетекать низкоэнтропийный субстрат. Который всю эту массу всколыхнул.

Д.Ю. Народовольцы?

Клим Жуков. Это была первая попытка. Народовольцы и вышедшие из них народники, они совершенно точно и правильно с научной точки зрения описали роль крестьянства на Руси и в России. Только они не смогли из этого выводов сделать. Потому, что они как честные люди пошли в народ к крестьянам. И там обнаружилось, что крестьяне их просто не понимают. Их там били периодически потому, что: “Чего он несет?” И они сделали вывод, что если так не получается, то нужно кидать бомбы. Принялись кидать бомбы, в кого попало, и, конечно, убить царя.

Д.Ю. Этого завалим, и все наладится.

Клим Жуков. Не зацвело. Об этом нам еще Плеханов говорил, что: “Убив Александра II, вы поменяете две палочки после имени на три. И ничего больше не добьетесь”. Так и получилось. Я не об этом говорю. Конечно народники, это была первая ласточка. Я говорю о конкретно низовом подъеме вверх, когда рабочие учили своих детей на селе читать, привозили им книжки. И рабочие начали изучать Маркса. Ты можешь себе представить, чтобы году в 2007 сотрудник завода “Форд”, рабочий, читал бы дома Маркса в свободное от работы время? А это они делали. Политическая грамотность и сознательность росла просто как на дрожжах. И, конечно, крестьяне стали образовываться, но это было поверхностное явление. Именно промышленные рабочие стали новым субстратом низкоэнтропийным, который мог соответствовать высшему уровню, который был задан находящейся рядом экономикой, Западной Европой. Ну, и тут конечно нам очень помогли наши друзья с Запада еще раз. Которые как дубинкой шарахнули по нам Первой мировой войной. Опять же, Егор Яковлев об этом хорошо рассказал. Я об этом скажу проще и с другой стороны. У нас не было шансов избежать Первой мировой войны вообще. Когда говорят, что нужно было сидеть у себя там.

Д.Ю. Никто не спрашивал.

Клим Жуков. Во-первых, никто не спрашивал. Во-вторых, у нас не было вариантов в выборе союзников. Вот давайте мы бы воевали с немцами и англичанам бы так дали, так дали. Шансов не было потому, что у немцев спор за передел мира был с англичанами. Шансов, что они захватят Англию и отберут у нее все колонии, у немцев не было вообще. От англичан нужно было добиться более справедливого грабежа мира в свою пользу. А новые колонии немцы могли получить только в одном месте. Опять все там же, на Востоке. Справиться с Англией у немцев, повторюсь, шансов не было. Потому, что это самый мощный в мире флот. А Англия и все колонии находятся за морем. Чтобы с Англией справиться, нужно выползти в море и справиться с самым мощным в мире флотом. То есть, можно только нанести англичанам такой ущерб, чтобы на последующей мирной конференции, втором издании Вестфальского мира, как-то более справедливо поделить карту, нарезать себе побольше. Потому, что как-то мало пока. Но силой можно захватить только на Востоке. Идея обретения жизненного пространства на Востоке была сформулирована далеко не Гитлером. Задолго до него, он просто талантливо переработал данные постулаты. Катастрофа случилась в результате войны, об этом, опять же, было много сказано и писано. И по факту страна не должна была выжить. И она не выжила потому, что Российская империя приказала долго жить. Как писал Розанов: “Россия слиняла в два или три дня”. Ну, так и было. Вот была империя самая большая и самая населенная империя в мире с мощнейшей экономикой, понятно, что после Китая, но Китай к тому времени уже не был колонией. Мощнейшая армия. Такая гигантская история. И тут оказалось, что мы вынуждены расплачиваться за все, от Ивана III до Николая II накопленная разница между верхушкой и низом, то, что низ оплачивал надстройку. Правители раз за разом откладывали решение этой проблемы, перехода к капитализму. Мы вынуждены за это расплачиваться крахом и полным уничтожением. Никто даже подумать не мог, что все это сможет опять куда-то собраться. Кстати, оно не смогло собраться потому, что империя не возродилась.

Вдруг оказалось, что у нас есть еще одна низкоэнтропийная структура, помимо дворянства, которая все просрала. Это организованный рабочий класс, который выдвинул из себя партию большевиков. Когда Церетели на заседании сказал, что нет в России такой партии, которая могла бы взять власть в свои руки и решить текущие проблемы, Ленин с места заорал: “Есть такая партия!” Он не позерствовал, хотя все подумали, что он позерствует. Он как абсолютно гениальный человек, выдвинутый наверх волной исторического процесса своего времени, он понимал, что есть этот локус будущего в России, на котором можно выстроить нечто новое. Уже не Российскую империю, а абсолютно новое государство. Да, организованный рабочий класс. Даже его хренового образования, при должной организации, его хватило и чтобы победить в Гражданской войне, и снова собрать страну. Когда говорят, что большевики страну как-то плохо собрали, и вообще, сначала развалили, а собрали непонятно зачем и явно случайно. Само собралось.

Д.Ю. Вопреки Сталину.

Клим Жуков. И точно, вопреки Ленину. Но, видите ли, еще при Временном правительстве Украина явочным порядком отвалилась, Финляндия и Польша отвалились явочным порядком. Наши восточные провинции, Казахстан, Узбекистан, тоже отвалились явочным порядком. Ну, у них там была старая система власти, восточная, азиатская. Им было на основании чего и куда отваливаться. Тем более, ярко выраженный национальный признак: “У нас нос больше, борода красиво растет”. Их можно было привести обратно ровно одним способом, послать войска и перебить всех несогласных и снова завоевать. Но у нас сил таких не было. Мы только что едва выжили в Первой мировой войне. Как бы мы в лице Ленина предотвратили отделение Финляндии? Просто расскажите мне, мне интересно. Я по военной истории специалист, могу с вами поделиться некоторыми цифрами. Войска в Финляндию послать? А в ответ приехали бы сразу войска из Англии, например, которые полезли бы финнов спасать. Кстати, там немцы стояли местами, с ними тоже пришлось бы бодаться. Так нечем было бодаться. А Польшу как бы обратно? Поляки бы сказали: “Мы уходим”. А Ленин бы сказал: “Не сметь! Сидеть тут, понимаешь”. Это просто смешно. Как бы мы поляков удержали?

Д.Ю. Да, в общем, и не удержали.

Клим Жуков. Это тогда даже не рассматривалось. Наша родная Украина явочным порядком к 1918 году ушла просто. Центральная Рада, как и теперь. Ее нужно было завоевывать или решать этот вопрос методом национального самоопределения, на основании которого мы уже собрали республики в новое государство. Вариантов других не было. И тут нужно понимать, что сделал это не непосредственно Ленин и не непосредственно Сталин. Хотя конечно их вклад в этот процесс колоссален. Но этот колоссальный вклад, это бесконечно красивые, очень ловкие маневры серфингиста на гигантской десятиметровой волне. Которая все равно катилась в одном направлении и серфингист, как бы красиво он ни ездил, он все равно на гребешке волны идет. Другое дело, что Ленин и Сталин были такие ловкие, что они смогли там удержаться, это да. Но, если бы не прививка низкоэнтропийной европейской структуры, которая стала проникать у нас во все места российского общества, если бы не формирующийся класс промышленных пролетариев, которые были организованы для построения нового общества и борьбы, не было бы Ленина.

Потому, что кто такой был Ленин? Да, это был очень даровитый человек, исключительной работоспособности и очень умный. Он был адвокат. Профессия адвоката очень ценилась. Из него мог бы получиться второй Кони, он бы шикарно зарабатывал себе денег, написал бы несколько книг по юриспруденции и отличные мемуары. Ну, правда был еще вариант, что он будет книжки писать разные интересные, там, “История капитализма в России”, нет, ну, классно же, можно гонорар получить. У Ленина была масса вариантов куда развиваться, а вместо этого он выбрал ссылки, тюрьму, эмиграцию. Просто потому, что у нас кроме рабочего класса сформировался еще один очень специфический, не класс конечно, а такой подкласс, интеллигенция. И характерной чертой русской интеллигенции, которая появилась и выросла только на осмыслении судьбы нашего крестьянства, которое страдает, в том числе, и под их гнетом тоже, это была крайняя совестливость. Потому, что каждый русский интеллигент, как известно, должен проливать слезы над слезинкой ребенка, думать о всеобщем благе и отличаться известной жертвенностью. Это нормальный русский интеллигент. И Ленин, как нормальный русский интеллигент, променял абсолютно налаженное свое бытие на борьбу с абсолютно непредсказуемым итогом. Потому, что могло быть все, что угодно. Ну, его могли просто шлепнуть. И, кстати, чуть не шлепнули в итоге, просто, могли раньше. Мог немножко до ссылки не доехать, могло в ссылке что-нибудь случиться. Он пошел на абсолютную жертву личным ради общественного, понимая, что если он этого не сделает, во-первых, кому? Во-вторых, сиюсекундно наплевав на крупные интересы, поставив во главу угла мелкие, свои личные интересы, ты рискуешь тем, что ты, а скорее всего твои дети и внуки, получат такие проблемы, с которыми разобраться будет уже просто невозможно. Что нам демонстрирует вся наша отечественная история. Потому, что раз, за разом откладывая решение проблемы, мы дошли до 17 февраля 1917 года. Из которого очень ловко и с большим везением выбрались в октябре того же 1917 года. Столетие, которого мы теперь празднуем, и февраля, и октября. Ну, да, еще раз повторюсь, Ленин был всего лишь один из сотен и тысяч людей, которые думали одинаково, мыслили одинаково, работали в одном и том же направлении. Просто из-за очень турбулентных процессов, которыми как ситом перетряхнуло русское общество, и самые лучшие сквозь это сито провалились в будущее. Ну, все, что знал на сегодня, сказал.

Д.Ю. Свою задачу я вижу в том, чтобы воткнуть пылающий факел знаний в немытую жопу невежества. Но у тебя получается гораздо лучше. Фактически термитную шашку воткнул. Как-то блин, вообще. Как обычно, самое главное в нашей жизни всегда деньги, кому бы, чем это ни показалось. Ну, оно же экономика, по всей видимости. На этом все стоит и к этому все привязано. Когда рассказывают в отрыве о неких политических вещах, ну, вроде да, становиться понятнее. Обычно, когда смотришь на эту, не раз уже говорил, на какую-нибудь Сирию, где там Джебхат ан-Нусра, ИГИЛ, запрещенные на территории Российской Федерации, какое-то кубло, я не знаю приличного слова, а так нас закроют за расизм. А потом когда посмотришь на своих, названия другие, а все то же самое.

Клим Жуков. Только хуже еще. Потому, что свои.

Д.Ю. Потому, что к нам применимо. Но так это воспринимается, как-то, я не знаю. Как обычно, как набор каких-то исторических анекдотов. А когда привязано к вот такому, как-то совсем ужасно. Я даже не думал, что так страшно получается. Вот был такой гражданин Покровский, я его читывал. У него все время про деньги.

Клим Жуков. Да, был.

Д.Ю. Я три томика прикупил, секретно читал. Очень необычно на общем фоне всех этих Ключевских и прочих. Ничего общего вообще не имеет. Очень круто. Про что дальше?

Клим Жуков. Дальше, как я и говорил, перейдем к конкретике с иллюстрациями, историческими примерами и цитатами из первоисточников. То есть, из Маркса, конечно же. А не то, что вы подумали, из “Повести временных лет”. Начнем с того, где мы закончили, рассуждая о русском военном деле, с окончания формирования русского дворянства. То, как оно взаимодействовало с крестьянством, конкретно уже от Алексея Михайловича до Петра I, до дворцовых переворотов. В основном конечно про Петра I. Это будет главный действующий персонаж следующего ролика. Он крутой.

Д.Ю. С нетерпением ждем. Спасибо, Клим Александрович.

Клим Жуков. Стараемся.

Д.Ю. А на сегодня все. До новых встреч.
(С)
_________________
"...Я служитель закона. Да, растлеваемого, извращаемого на все лады, но все-таки закона." /Сэм Ваймс, "Стража! Стража!"/
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
SaM VIMeS
Я тут живу


Зарегистрирован: 08.09.2008
Сообщения: 364

СообщениеДобавлено: Вт Май 02, 2017 7:07 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

текстовая версия писал(а):
Д.Ю. То есть, все рассказы о том, что “из топи блат” и всякое такое, болот тут в нормальном понимании не было, то есть, бездонных трясин, люди здесь жили. Крестьянин не будет селиться там, где плохо, у него выбор есть. Нормально тут все жили.

Клим Жуков. Нет, ну, просто тут города не было. А он вдруг образовался. Опять же, не из деревни разрастили за 150 – 200 лет, какой-нибудь Новгород. А сразу сказали: “Здесь будет город. И не просто город, а столица империи”. И перевезли из Москвы в Питер столицу империи. Таким образом, еще раз продемонстрировав, что мы теперь европейское государство. И прием оказался очень действенным. Европейцы обалдели от того, что они сами сделали.

Сейчас я второй тезис выведу, который нам необходимо озвучить. На нем остановиться специально, чтобы его рельефно и выпукло показать. Что Российская империя, в ее Петровском, окончательном выражении, это порождение не только эндогенных процессов, но и экзогенных, а конкретно, европейских влияний. Эндогенное, это внутреннее воздействие. Экзогенное, внешнее воздействие. “Генезис” – это зарождение. “Экзо” – это внешний. “Внешне рожденный”. Нас напрямую родило давление Европы, мы выросли как противодействие Европе. Скопировав все, что могли скопировать у Европы. Но одну вещь мы скопировать не могли. И не смогли бы, если говорить про то время, про Петра I, Алексея Михайловича. Кто платить будет за все это великолепие? В Европе понятно, кто будет платить. Во-первых, у них есть очень богатые по нашим меркам крестьяне, которые лет за 200 неплохо нажились. Обросли салом, каких-то полей себе нараспахивали. В Англии, например, король Генрих VIII почесал репу и сказал: “Слушайте, а давайте мы их просто с земли сгоним, а там будем овец выпасать”. У этих парней можно будет все отнять, а самих заставить бесплатно работать. А кто не захочет, тех повесим. Повесили, говорят, около 80 тысяч человек.

Д.Ю.
Неплохо. Недовольных, несогласных.


Клим Жуков.
Недовольных, несогласных. Не сильно спрашивая. До сих пор в Англии король Генрих VIII называется “добрый король Гарри”. Не “кровавый” и не “грозный”, а “добрый король Гарри”. В Европе вот так поступили. Кроме того, заполучив себе некий стартовый капитал, на котором можно было, потом строить нечто новое, англичане развили первоначальную промышленность, стали лить хорошие пушки, образовали себе ученых, которые стали пушки придумывать. Построили корабли и поплыли в будущие колонии. Америка, Южная Америка, Индия, Африка. И быстро, при помощи новых приспособлений, и организации армии привели их к колониальному состоянию. И вот после этого стали вывозить добро уже у них. Сначала ограбили своих, чтобы было с чего начинать.

Д.Ю. Стартовый капитал.


Клим Жуков. Да, совершенно справедливо. Был неплохой “startup” у Генриха VIII. А потому поплыли в колонии и стали сосать соки оттуда. Поэтому свою модернизацию им было чем оплачивать. А у нас колоний не было. У нас вся колонизация, это Сибирь. Поехали в Сибирь, а там, знаете, не сильно лучше, чем здесь, прямо скажем. В смысле продуктивности экологической системы. Там масса полезных ископаемых, но кто не знает, чтобы их разрабатывать, нужны деньги. В широком смысле, ресурсы. Их откуда-то брать надо. Чтобы брать их откуда-то, нужно кого-то ограбить. Вариантов в то время не было вообще никаких. Посмотрев по сторонам, обнаружив, что, да, можно захватить Прибалтику, там живет тысяч пятьсот человек, не сильно спасет. Посмотрели по сторонам: “О, крестьяне. Куда побежал, иди сюда. Сейчас мы будем с тобой новое нечто строить”. Все это оплачивалось только одним – сверхэксплуатацией крестьянина. Для чего, как мы со школы знаем, у нас ввели крепостное право. Потому его усилили, потом еще раз, еще раз и еще раз. Крестьяне были прикреплены к земле де-юре и де-факто. А иногда, или де-юре, или де-факто.

Мало кто у нас представляет себе Владимира Святого. С X века он же начал рассаживать своих, условно говоря, “русских рыцарей” на землю и смерд, то есть, зависимый крестьянин, не мог просто так уйти с земли, он должен был сначала отработать, а потом уйти. Это, во-первых. А, во-вторых, куда ты пойдешь, дорогой? Куда, кто тебя, где ждет? Ты дальше, чем до соседнего села за пять верст никогда не ходил, не знаешь, что там находится. Де-юре настоящей крепости не было у крестьян, но де-факто она была. Но, конечно, бежали. Колонизация, как я говорил, внутренняя была предпринята беглым крестьянством, которая закончилась тем, что появились казаки. Вольные казаки, в отличие от городовых. Это все беглые, которые от кого-то сбежали. Но это же от безнадеги от полной. Когда ты или здесь издохнешь, или попытаешься что-то сделать. Попытаться лучше всегда, чем просто так, задрав лапки, помереть. Опять же, переселялись как? Переселялись родами. Переселялись общинами и, оказавшись на новом месте, они переставали быть смердами, они становились холопами, то есть, рабами. Кто не знает, у нас холопство отменили только при Петре I. У нас при Петре I было вполне представительное количество холопов. У холопа было не очень хорошее гражданское состояние, но при этом он не платил налоги, не ходил в армию. Потому, что это не гражданин, это раб. И в этом отношении, конечно, холопом быть было очень прикольно. Потому, что, с одной стороны, у нас рабства настоящего не сложилось, это было очень архаичное, патриархальное рабство. Наш, условный, раб, холоп, мог владеть имуществом каким-то. И когда ты не платишь налогов, у тебя имущество крепнет. И Петр I уравнял крестьян с холопами, а холопов с крестьянами. Холопов стали брать в армию и заставили платить налоги. Отобрали у монастырей монастырских холопов. В первый раз, серьезно секуляризировав землю и имущество. То же самое, заставили платить налоги и ходить в армию.

Ну, и конечно, ужесточили крепость. При Петре I стало можно напрямую продавать крестьян друг другу. Или дарить. Чего раньше нельзя было делать ни в коем случае. При Алексее Михайловиче в “Соборном Уложении” 1649 года была напрямую запрещена продажа крестьян. Как-то раз мы об этом упоминали, еще раз скажу, если ту будешь играть в карты, бухать, играть в кости, ты сможешь просто своих крестьян с землей проиграть. А как только ты их проиграешь, ты утратишь боеготовность. Поэтому запретили и жестоко карали за попытки. А Петр I разрешил. Потому, что ему нужно было расширять базу дворянства, с которым только и можно было ходить на войну, заставлять их работать в чиновничьем аппарате, заставлять что-то строить. Это единственный образованный слой своего времени. Повторюсь еще раз, это и есть “европейский субстрат” внутри России. Они все были, так или иначе, европейски образованы, причем, чем дальше, тем сильнее. И вот, у нас есть “европейский субстрат”. Это дворянство и пребывающие около интеллигенты. Который, да, идет вверх. Развивается культура, наука, искусство, военное дело, промышленность. Дали по шапке Карлу XII, что аж залюбуешься. Долго старались, но в конце концов справились. Там Лесная, Полтава, и прочее.

И дальше-то все пошло вверх. Конечно флот, который построил Петр I, сгнил. Когда всякие дурачки, я по-другому их, извините, назвать не могу, говорят: “Чего там Петр I придумал флот, там дерьмовое дерево, он же сгнил”. Ну, товарищи, когда у вас есть выбор, что не будет никакого корабля, имея в виду, что нужен хороший, или будет три плохих. По-моему, лучше, когда будет три плохих. Задачу-то он свою выполнил. Подумаешь, сгнил, не сгнил. Честь и слава людям, которые на не самых хороших кораблях ходили на шведский фрегат “Элефант”. А оттуда стреляют из пушек очень серьезные специалисты. И вас там с абордажными топорами сверху ждут, давайте, попробуйте. Посмотрите на фрегат “Штандарт”, который к нам в Питер иногда заезжает, подойдите поближе и прикиньте, как туда лезть с лодки с топором. Там тебя будут ждать очень недружелюбные шведы, постреливая картечью периодически. Вот, да, люди так делали. Поэтому Петр I, безусловно, как метафора, поднял Россию на дыбы. Но это делал далеко не он один, это делали все его предшественники. Модернизация России назревала с Ивана III до Перта Великого. И была полностью оплачена трудом нашего русского крестьянина. Потому, что, в третий раз повторюсь, больше грабить было некого.

И вот, у нас есть европейская часть общества, которая является отражением воздействия Европы в России. Которая идет вперед, и это оплачивается трудом другой, основной части общества, которая в лучше случае стоит на мести или катится назад. Потому, что своего пика развитие крепостного права достигло при Екатерине II. Это коней XVIII века, а положение русского крестьянина в конце XVIII века было хуже, чем вначале XVII века, до смуты. Это невозможно себе представить, но это так. По аналогичному, схожему поводу Пьер Жозеф Прудон написал книгу “Философия нищеты”.

Д.Ю. И что там?

Клим Жуков. Где он на статистическом материале посчитал, как получается, что вот у нас XVI век, вот XVII век, начало XIX века, производительность труда растет? Да. И так, и так растет. А почему жизнь рабочих все время ухудшается? Вроде производим больше, а чего люди-то хуже живут? Ну, Прудон, как первый анархист в мире, сделал однозначный вывод, что собственность, это кража, любая. За что его потом жутко затроллил Карл Маркс, написав книжку “Нищета философии’. Но его, так сказать, статистические опыты Прудона были вполне себе ценны. У нас было то же самое. Вот у нас прекрасный Петербург, Москва ничего себе, армия. Армия оказалась в итоге такая, что мы дошли до Парижа. А потом до 1840-х годов нас называли жандармом Европы потому, что мы всю эту Европу держали за одно место. А крестьянин, который все это оплачивает, живет все хуже. У него положение ухудшается. Да, конечно, после Екатерины II положение стало выправляться. То есть, крепостному праву давали послабление. Александр II вообще подумывал о том, что неплохо было бы его отменить. Не отменил. Издал абсолютно “проституцкий” закон “О хлебопашцах”. То есть, кто хочет, отпускайте. Все сказали: “Дайте-ка подумать. Не хочу”. И не отпустили. Кроме Бенкендорфа, который отпустил хитро, он их отпустил без земли. А потом эту землю отдал им в аренду.

Д.Ю. Молодец.

Клим Жуков. Отлично просто, я считаю. Ну, немцы они такие. Как известно:


Ведь немцы тороваты, Им ведом мрак и свет. Земля ж у нас богата, Порядка в ней лишь нет.


Пока мы забежали вперед. Вернемся обратно к Екатерине Великой. Екатерина Великая, это первая из русских руководителей, которая поняла, что что-то здесь не так. В самом деле, это довольно стремно руководить гигантской страной, с большим населением, где у тебя есть 600 тысяч дворян и членов их семей и, скажем, 30 миллионов крестьян, которые все это оплачивают. Эти 30 миллионов крестьян живут не просто плохо, они еще вынуждены от безысходности, от отчаяния периодически устраивать бунты. Как “маркиз” Пугачев, например, что Екатерина видела. Живешь как на пороховой бочке.

Д.Ю. Не поймешь, где жахнет.


Клим Жуков. В любую секунду. Опять же, Екатерина прекрасно знала, что бывает с сильно зарвавшимися царями, она своего мужа убила. И Ивана VI при ней же придавили. Она просто могла применить эту ситуацию к себе. Все это было очень наглядно. И поэтому она переписывалась со многими видными философами своего времени. С Вольтером, например. Был ее любезный друг по переписке. Ей предлагали всякие разные выходы и вполне определенно указывали, я уверен, она и сама понимала, явно, не будучи дурой, что у тебя главный вопрос в стране, неразрешенный, это земельный вопрос. Крестьянский вопрос. Надо было что-то делать. Причем было абсолютное понимание, что нужно отпускать крестьян. Но, отпустишь крестьян, кто будет оплачивать развернувшийся европейский фуршет? Куда ты денешь всех этих дворян, которых нужно просто кормить. Я уж не говорю, что вооружать, учить, развлекать. Потому, что образованному человеку требуются развлечения. Если хоть что-нибудь в жизни видел, тебе нужны впечатления новые. Кто за это будет платить? Не смотря на всю продвинутость тогдашней науки, вся эта наука находилась в зародышевом состоянии. Уровень рефлексии не позволял вскрыть конкретных механизмов, которые двигают общество. Все же были идеалисты в основном, и были абсолютно уверены, что государство, это личность правителя. Что управление государством, это воля правителя. Или трансляция воли правителя через подчиненных. То есть, это чистейший идеализм, который не имеет ничего общего с реальной практикой. Но тогда этого никто не знал. Поэтому вскрыть конкретных механизмов, которые происходили тогда, тоже не могли. Хотя негатив видели, описывали его вполне уверенно и правильно. С крестьянами нужно что-то делать. Ну и Екатерина, поняв, что нужно что-то делать с крестьянами, принялась дарить их десятками тысяч своим любовникам, полезным людям. При ней крепостное право достигло высочайшего расцвета. Вот диалектика этой прекрасной женщины, Софии Августы Ангальт-Цербстской Романовой.

Д.Ю. Многие не в курсе, что она немка.


Клим Жуков. Ну, она не просто немка, она почти стопроцентная немка. У нее там случайно затесались какие-то дольки крови Рюриковичей, которые тоже совсем не славяне.

Д.Ю. Говорят, в Николае II была одна сто двадцать восьмая часть русской крови. Куда смотрят русские националисты, непонятно. Это же не наш царь.

Клим Жуков. Или одна сто тридцать шестая. Святым назначили еще, это же немец какой-то. Ну вот, София Августа Ангальт-Цербстская была очень диалектичной личностью потому, что с одной стороны она абсолютно точно видела, что с крестьянами надо что-то делать, земельный вопрос надо решать. Думала об этом много, но при этом делала все ровно наоборот.

Д.Ю. Баба.

Клим Жуков. В данном случае, это не баба, это высший представитель правящего класса. Она тут была несамостоятельной фигурой, как и любой правитель в мире, во всей истории человечества. Это всего лишь перископ, который поднимает над собой правящий класс. Куда его снизу повернут, туда он и нос повернет.

Д.Ю. Хочешь сказать, что и товарища Сталина так вытаскивали?


Клим Жуков. Пролетариат, конечно. Товарищ Сталин, это абсолютный продукт своей эпохи. Как и товарищ Ленин. Это люди, которые вышли наверх на волне...

Д.Ю. Я бы не стал сравнивать товарища Сталина с перископом, блин. И тебе не советую.


Клим Жуков. Он просто хороший перископ, очень хороший. А Екатерина была не очень, через нее было плохо видно куда корабль плывет. А через товарища Сталина было видно лучше, обзор шире, оптика просветленная, прицел нарисован. Вот так. До товарища Сталина нам еще далеко. Все это не могло не жахнуть. И это жахнуло со смертью Александра I, который тоже все понимал, но ничего не сделал. Более того, при Александре I Россия достигает высшего своего могущества. Потому, что мы одолели армию всей Европы. Возглавленную лучшим полководцем, опять же, всей Европы за последние лет 600. Такого прекрасного человека, как Наполеон Бонапарт, история человечества Нового времени просто не знала. Это был лучший полководец, лучшая армия, лучшая экономика, которую мы буквально за полгода ушатали. А потом дошли обратно до Парижа к 1815 году. Это триумф. Значит все, что мы делаем, это правильно. Это был последний момент, когда можно было усилием сверху развернуть корабль под названием Россия в совершенно другую сторону. История могла бы пойте не то что сильно иначе, по крайней мере, менее кроваво. Но, так как мы победили Наполеона, значит делать ничего не надо. И Александр I консервирует состояние неравновесности двух подсистем внутри одной системы. Это европейской части и местной эндемичной части крестьянства. Крестьянства больше, оно получает всех меньше, оплачивает эту маленькую надстройку. Причем оплачивает с большим избытком. Он зафиксировал это положение, не стал ничего менять, отделавшись некими косметическими мерами. Таким образом, он вслед за Петром, вслед за Екатериной отложил решение вопроса на будущее. А напряжение накапливалось.

Д.Ю. Мне это напоминает одного персонажа из художественного фильма “Безумный Макс”.


Клим Жуков. Мастер-Бластер?

Д.Ю. Да. Это он. Внизу здоровенный дебил, а на плечах у него душат его ногами за шею злобный карлик, который великаном рулит, направляет его везде. Для своих всяких удовольствий. Вот эта сволочь очень сильно напоминает.

Клим Жуков. Ну, тут опять же нужно понимать, что карлик рулил для собственных удовольствий. А это же объективно было совершенно, я же говорю, это началось при Иване III. Даже раньше. Смешно конечно. На теле гигантского народа сидела небольшая надстройка, которая сосала из него просто все соки. Создавала при этом великие произведения искусства, побеждала в войнах, развивало науку.

Д.Ю. Жить от этого было не легче.

Клим Жуков. Но всем остальным жить от этого было не легче. Уже при Александре I, если почитать воспоминания тогдашних наших дворян, ты понимаешь, что это нерусские люди. Это просто нерусские люди, они называются Саши, Вани, Пети. И отчества у них вполне вменяемые, понятно, что кроме остзейских немцев, которые были в большом количестве, но они были просто немцы. А наши, отечественные, из-под Калуги, Смоленска, Рязани. Они писали свои воспоминания, как правило, по-французски. Во время войны с Наполеоном, заметная часть приказов в армии, которые писал Кутузов, были написаны по-французски. Правда, чтобы оправдать Михаила Илларионовича, нужно сказать, что в Австрии тоже большинство приказов писалось по-французски. Вот в чем дело.

Д.Ю. Так и вижу, как товарищ Жуков пишет приказы по-немецки.

Клим Жуков. Но это же люди нерусские, в итоге, это люди европейские. У них совершенно другая жизнь, другая мораль, другие ценности, другое образование. Они когда оказывались у себя в имении, где живут те самые крестьяне, которые им засылают в столицу денежку, они всегда были в шоке от того как люди живут.

Д.Ю. Один мой очень толковый товарищ мне приводил пример, что для крестьян выезд барина на охоту и еще чего-то там, это натурально марсианин на боевом треножнике. Кто это, что, зачем, чем они занимаются? Из этого, кстати, есть продолжение, что вся тяга наших людей, дорвавшихся до власти, к бане, охоте, рыбалке, это “барин этим занимался и мы должны”. Надо копировать.

Клим Жуков. Да. Марсианина копируем, прикольно же. К концу XIX века эта разница приобретет катастрофические размеры. Когда Бунин писал “Окаянные дни”, говоря о “восставшем хаме”, это же понятно, что пишет иностранец. Он же этих людей за своих вообще не считает. Это конечно скотство, но его осуждать трудно, он так вырос, его так воспитывали, поколениями. Поколениями он так воспитан. Потому, что крестьянин, это какой-то непонятный человек. Который почему-то тебе должен. Кстати, не очень понятно почему. Просто ты привык, что он должен. И тут оказалось, что у крестьянина мысли есть по поводу своих каких-то прав. Что за чушь? Поэтому, просто элементарно на уровне культурной разницы, уже там было не все в порядке. Вернее все было не в порядке. При этом, повторю, это был совершенно объективный процесс. Если бы мы при Александре I смогли, учитывая гигантский энтузиазм и единение народа настоящее, которое было после победы над Наполеоном, все это развернуть. Да, все могло бы пойти как-то иначе. Но мы так обрадовались, что все законсервировали. Для крестьян это был, конечно, страшный удар. Потому, что война была по-настоящему народной. Участвовали в ней впервые за очень долгое время далеко не только дворяне. Массово. Рекрутский набор был серьезнейший, армия была задействована очень большая. Люди смогли Европу посмотреть, в пехоте. И вот грандиозная победа, война объявлена Отечественной.

Д.Ю. Как, извини, перебью, актер Леонов. “За границей бывали?” - “Да”. – “Где?” – “В Праге”. – “Как? Самолетом, поездом?” – “Пешком”.

Клим Жуков. Да. Вот также: “Были в Париже? Как?” – “В пехоте”. Пешком был. Крестьяне ждали, что будет отменено крепостное право. Они так послужили государю-императору, что он в знак благодарности должен их как-то приголубить. А он ничего не сделал, то есть, абсолютно. Ну, а помещикам было вообще в радость, они же победили Наполеона. Они тут же разъехались по своим имениям ходить в баню и охотиться. Хотя конечно всплеск был колоссальный потому, что из Европы, в том числе и дворяне, насмотревшись на всякое, привезли новую европейскую прививку. Потому, что если мы, как экономика, серьезно интегрированы в Европу. И мы продолжали серьезнейшим образом быть интегрированы в Европу. Европа продолжала на нас давить экономически. Если кто-то думает, что мы победили Наполеона, и наши войска помогают давить венгерское восстание в Австрийской империи, и мы тут стали самые главные, и все болезни, о которых я говорил раньше, преодолены, ничего подобного. Они продолжали только нарастать. Европа в качестве давления экономического на нас... Элементарно, посмотрите, почему мы оказались на разных сторонах баррикад с Наполеоном? Нам делить с ним было вообще нечего. Потому, что нас экономическими методами заставили англичане это делать, которые являлись серьезнейшими нашими контрагентами в торговле. Очень много, чего покупая, и, поставляя взамен, соответственно, высокотехнологичные изделия. Нас вынудили вступить в войну в первую очередь экономическими мерами. Нам выгодно было находиться в торговых отношениях с Англией, а Наполеон нас принуждал к континентальной блокаде. Что было напрямую невыгодно. Вот яркий маркер того, как нас Европа экономически давила. Повторюсь, она была мощнее России в разы. Не смотря на наши блестящие победы и успехи в поэзии.

Д.Ю. И в балете.

Клим Жуков. И в балете, а ракет мы тогда еще не делали и Енисей не перекрыли. Зато балет был хороший и стихи писали замечательные. Правда, в Европе наши стихи не воспринимали вообще потому, что для нормального европейца Александр Сергеевич Пушкин, это средненький подражатель французской поэзии конца XVIII века.

Д.Ю. Печально.


Клим Жуков.
Ну, они же по-русски не понимают. Они не знают, что для нас Пушкин. Точно также сложно объяснить, что для немцев Гете.

Д.Ю. Или для англичан Чосер. Чего он там чесал.

Клим Жуков. Да. Видишь ли, мы до сих пор имеем европейское образование. И для нас Чосер и Гете абсолютно понятны. А Пушкин для европейцев непонятен потому, что мы прививку “европейскости” получили и продолжаем получать, а они русской прививки получили только с казаками, “бистро”. Когда в Шапель-о-Сене раскопали неандертальца, то сказали, что это спившийся казак. Который отбился от войск Кутузова. Точно таких же. И от похмелья умер в пещере.

Д.Ю. В английском языке “монголоид”, это даун. Даунов называют “монголоидами”. Я все время думал, ну, монголоид. “От заката до рассвета” вначале шериф: “Этот монголоид...”. Я даже перевел, как “монголоид”, а оказалось “даун”. Потому, что это дети от монголо-татарского нашествия.

Клим Жуков. Это мы все, собственно. Не получили европейцы прививку “русскости”. При Николае I все было отлично, как раз мы были жандармом Европы, творил Пушкин, Сперанский составил свод законов. И грянула Русско-Турецкая война, которая закончилась Крымской войной. Первой репетиции к Мировой войне. Тут выяснилось, что наша большая армия, самая большая в Европе, отличные офицеры, просто лучшего европейского уровня, нормально обученные и неплохо мотивированные солдаты и матросы , этого недостаточно, чтобы выиграть в войне. Этого недостаточно даже для того, чтобы просто в ней устоять. Просто потому, что мы столкнулись теперь не с армией. Первый раз, когда в истории родной страны мы столкнулись не с армией, а с гигантской экономической машиной, которая перед собой, как таран, несла армию. И, в общем, при паритетном вооружении, что бы там ни говорили, у англичан, французов...

Д.Ю. Нарезные винтовки.

Клим Жуков.
...Сардинцев. У них не было подавляющего превосходства. Такого, как с папуасами в Африке расправлялись. Ничего подобного, у нас было примерно паритетное соотношение. Но логистика у них была на совершенно ином уровне. Обеспечение армии на совершенно ином уровне. Притом, им таскать приходилось из Англии и Франции амуницию, боеприпасы, еду и прочее. А мы вроде в своей стране. Но из Англии корабль поспевал к Крыму гораздо ловчее, чем у нас из Петербурга приходило что-нибудь в тот, же Севастополь. Хотя вроде бы одна страна. Потому, что у нас не было дороги нормальной. А дороги у нас не могло быть нормальной потому, что местное население было в этой дороге не заинтересовано. Зачем нужна крестьянину такая дорога, по которой можно возить супергрузы? Она ему вообще не нужна. Он сам на месте поднимать эту дорогу не будет. Точно также не будет ее поднимать местный помещик. И местное земство не будет поднимать. Потому, что тут мы производим хлеб, например, который все равно доедет до какого-нибудь черноморского порта или рижского порта, и продастся он отлично в Европу. Зачем тебе лишние расходы? Незачем. Траты все находятся в руках государя-императора. Государь-император обеспечивает подъем европейской части России, того самого низкоэнтропийного субстрата, который вел Россию вперед. А тут его оплачивают, тут топка паровоза. В топке паровоза дороги не нужны. А вдруг оказалось, что нужны. И вдруг оказалось, что дворян элементарно не хватает даже на офицерские должности. Потому, что их убивают, как это ни странно, на войне и нужно быстро поставлять новых. А чтобы их поставлять, их нужно учить, с запасом. Что-то надо было делать.

Д.Ю. Школу младших командиров.

Клим Жуков. В школу младших командиров должны прийти люди со школьным образованием, чтобы что-то соображать. А крестьяне не получали вообще никакого образования. Александр II вынужден был пойти на решение земельного вопроса. Он, конечно, не хотел, но к его правлению все повернулось так, что деваться было просто некуда. Это еще при Екатерине и при Александре I можно было маневрировать так, этак. Провести какой-нибудь эксперимент сначала. Создать службу жандармов, которая сделает так, чтобы тебя свои же дворяне не удавили за излишние инициативы, а могли. Александр I, я уверен, в том числе не пошел на земельную реформу потому, что он помнил, что его друзья сделали с его папой. И где гарантия, что они с ним то же самое не сделают?

Короче говоря, эти мелкие надстроечные процессы, они нам-то мелкие. Потому, что мы о них на страничке в планшетике читаем. А для Александра I это были самые насущные проблемы, убьют его или нет. Это очень стимулирует к консерватизму. Если все так делать, как делали и останешься в живых царем большой империи, или, если будешь выдрючиваться, тебя задушат где-нибудь.

Д.Ю. Табакеркой.

Клим Жуков. Гвардейцы шарфиком придушат, табакеркой “апоплексический удар”. С папой так сделали. Почему с тобой такого не может быть? Не очень понятно. Ну, а у Александра II выхода уже не было. Более того, что выхода нет, понимало все общество. Потому, что восстание декабристов, это была попытка решить этот самый вопрос. Другое дело, что они, как и Екатерина II, не знали как его решать. О декабристах будем отдельно говорить, пока просто зафиксируем, что была низовая попытка решить этот самый вопрос. Крестьяне до этого, начиная со Степана Разина и Кондратия Булавина, пытались решить вопрос явочным порядком. У крестьян было полное понимание, что земля Божья. То есть, ее нужно забрать и вернуть общине. То есть, миру, который посажен Богом на землю. Из этого ничего хорошего бы не получилось. Потому, что сразу после этого Россия перестала бы существовать как самостоятельная держава. Потому, что нечем было бы оплачивать все это великолепие в виде армии и науки. Поэтому приходилось крестьян жесточайшим образом давить, рвать ноздри и ссылать на вечную каторгу.

Так вот. К Александру II, напомню, это хронологический последователь Николая I. Всем было понятно, и царю, и обществу, что у нас времени просто не осталось. Европа, только что мы это видели во время Крымской войны, как ракета нас обогнала. И мы уже в военном отношении не можем с ней соперничать. Если раньше барин понимал, что он весь такой сиволапый, кривой, у него такие мужики хреновые, но Наполеону-то вашему мы нормально по шапке дали. Да, мы тупые, но мы здоровые. А теперь выяснилось, что мы тупые и еще войну проиграли. Тревожный симптом. Как Александр II разрешил проблему, я помню, мы с тобой полуторачасовой ролик как-то записали. Он ее решил так, что лучше бы он ее вообще не решал. Лучше бы оно до Александра III как-то просуществовало. И может быть Александр III чуть запоздало, но чуть лучше бы это сделал, как человек более решительный. Но все пошло так, как пошло. Землю крестьянам дали, но, по сути, они вместо крепостного рабства оказались в ипотечном рабстве. И что лучше, можно сказать одностзначно, при крепостном праве было легче. То есть, крестьян еще раз “обули”. На этот раз сразу, всех и по-крупному. Не постепенно-постепенно выдаивали из них соки, опуская жизненный уровень все ниже и ниже, и, как минимум, консервируя в средневековом состоянии, средневековом, это же XIII – XV века. У нас остался на основной территории России XIII –XV век, хотя столицы жили уже в XIX веке. А вот тут их опустили сразу, массово и всех. Потому, что крестьяне должны были выплачивать чудовищные деньги, просто чудовищные. Из которых и составились у нас первые капитальцы.

Таким образом, у нас началась ползучая буржуазная революция в России. Опять же, почему она началась? Потому, что на этот раз не просто экономически, а напрямую, военным способом на нас надавили еще раз из Европы. Где все время пробовали на зуб, сюда уже можно заходить грабить или еще нельзя. Вот оказалось, что уже почти что можно. В Крымской войне нас совсем разгромить не сумели, но войну мы уже проиграли. Это был симптомчик, хотя во время Крымской войны была жива еще масса людей, которые помнили разгром Наполеона. С той стороны и с этой. Все очень удивились. Вот это была еще одна попытка давления из Европы, на которую мы отреагировали. Мы отреагировали созданием капитализма, как и в Европе. Естественно, капитализм стал создавать еще Петр I. Но он не смог создать его в нормальном виде, почему, я объяснил, ему некого было грабить. Поэтому он усилил феодализм, по сути дела, вместо того, чтобы создать капитализм. На базисе, которого сидел очень маленький европейский субстрат. Ну, я об этом говорил, повторяюсь уже в общем-то. Вот теперь это у нас пришло в более-менее серьезную форму. Россия стала пятой экономикой в мире. Опять же, из-за ограбления своего населения, а, во-вторых, выяснилось, что денег все равно не хватает, дворянство стало разоряться на этой реформе. Из-за чего очень невзлюбило царскую династию, в первую очередь, дворянство.

Д.Ю. Егор страшные вещи рассказывал о том, как они жаждали, чтобы Николая II убили.


Клим Жуков. Я бы мог это начать с Александра II.

Д.Ю. Безумие какое-то. Цвет нации. Ладно, крестьяне.

Клим Жуков. К Николаю II уже не цвет хотел, а его родственники личные. Я уже молчу про каких-то людей попроще. А ведь это началось при Александре II потому, что как только дворяне стали разоряться в силу того, что они не могли так просто жить на ренту с поместья. Им нужно было заниматься капиталистическим хозяйством. Это не все умеют. Они стали разоряться и очень невзлюбили династию. То есть династия стремительно начала лишаться базы, опоры. Дворянство, это то, на что опиралась династия Романовых. А тут ее эта опора престала любить, не конкретного царя, а всех скопом. Все почему? Потому, что монархия, это феодальная надстройка. Которая покоилась на стремительно растущем капиталистическом базисе. То есть, ни на чем потому, что она должна опираться совершенно на других людей и процессы. И падение монархии с 1861 года было делом недолгого времени. Они там уже конкретно засиделись наши феодальные Романовы. Ну, естественно, привлечение инвестиций. Потому, что денег, которые высасывали из крестьян, не хватало. Что такое инвестиции? Это же не спонсорская помощь, за инвестиции платить надо, мало кто в курсе. Вот, сообщаю, инвестиции требуют, что ты будешь возвращать часть прибыли с процентами. Чтобы оправдать вложения. В нас серьезнейшим образом вкладывались все подряд: немцы, бельгийцы, французы, англичане, американцы. Таки образом к концу XIX, к началу XX века, все самые “вкусные” отрасли экономики у нас были скуплены на корню. Буквально до 90 процентов иностранного капитала достигала доля. А при этом локальная экономика, если рассматривать ее позитивистски, в отрыве от связи с макросистемой экономической, она пятая в мире, ты знаешь, неплохо. Это же не тридцать пятая, опять же, не первая. Ну, тут забывают, что между первым и пятым разрыв десятикратный местами. То есть, отставание-то все равно гигантское. И то, что это почетное пятое место из пяти человек, ты самый последний. И второе то, что мы были соединены с первыми четырьмя позициями такими связями неразрывными, что понятно, это не наша экономика пятая. А это кусок французской, немецкой, американской, английской экономики на данной территории имеет где-то пятое место в мире. А то, что там при этом русские какие-то живут, знаете, ну и что?

Д.Ю. Какие-то страшные вещи ты рассказываешь, Клим Александрович. Я не думал, что все было так плохо.

Клим Жуков. Борис Витальевич Юлин неоднократно об этом рассказывал, когда ты с ним беседовал про положение перед Первой мировой войной и во время Первой мировой войны. И кто, конкретно, чем владел.

Д.Ю. Ну, ты уж как-то из глубины веков. Все так безрадостно.

Клим Жуков. Ну, оно же шло к этому. Ну, да, оно могло один или два раза повернуться по-другому. Но не повернулось и пришло вот к такому состоянию. Ну, и тут-то что? Капитализм, это плохо с одной стороны. С другой стороны, это несомненный прогресс по сравнению с феодализмом. Потому, что нарастающая промышленность, это масса рабочих. Просто так их к станку не поставишь. Нет, конечно, есть грузчики, стропальщики, которым не нужно никакого образования, а какого-нибудь слесаря уже худо-бедно надо учить, чтобы он миллиметры понимал, мог штангенциркуль к уголку приложить. Во-первых, его нужно научить читать.

Д.Ю. А я был слесарем.

Клим Жуков. Ты слишком крутой слесарь по сравнению с тем, о чем мы говорим. Хотя конечно были люди, которые такое руками делали, что теперь никому и не приснится. Без всяких станков с ЧПУ. Неважно, богат русский народ на таланты. Как только он научится читать, ту уже не сможешь контролировать, что он читает.

_________________
"...Я служитель закона. Да, растлеваемого, извращаемого на все лады, но все-таки закона." /Сэм Ваймс, "Стража! Стража!"/
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
SaM VIMeS
Я тут живу


Зарегистрирован: 08.09.2008
Сообщения: 364

СообщениеДобавлено: Вт Май 02, 2017 6:50 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Историк Клим Жуков про рождение революции: принципы внешнего воздействия
Историк Клим Жуков про рождение революции: принципы внешнего воздействия (аудиоверсия)

текстовая версия писал(а):
Дмитрий Юрьевич Пучков. Я вас категорически приветствую. Клим Александрович, здравствуй.

Клим Жуков.
Добрый день. Всем привет!

Д.Ю. Продолжим про революции?


Клим Жуков.
Да, про рождение революции. Часть вторая. Будем говорить сегодня об общих принципах, которые послужили зарождению революции конкретно в России. Если в прошлый раз мы говорили о философском обосновании неизбежности революционных процессов в обществе вообще, то сегодня перейдем конкретно к России. После этого ролика перейдем уже к конкретике. К образованию революционной ситуации с самого начала, то есть, с XV века. Поговорим персонально о различных исторических периодах. О процессах с иллюстрациями. О роли Православной Церкви. О декабристах, как они, что они. В конце концов придем уже к самой революции. Но, опять же, повторюсь, не с точки зрения перечисления тех или иных политических событий, а именно с философской, материалистической точки зрения, как это все укладывается в общую логическую картину мира. Потому, что фактуру, более, чем подробно, изложил Егор Яковлев и Борис Юлин, он по этому поводу роликов какое-то неимоверное количество выпустил за три года. Я их все даже и не помню, скорее всего, я их все даже и не видел.

Д.Ю.
К вопросу о Церкви. Поступил социальный заказ на тему “А нельзя ли сделать ролики об истории Православной Церкви?” Ты обмолвился как-то, народ возбудился.


Клим Жуков.
Можно. Ничего в этом я не вижу сложного, но сложность в этом ровно одна, это время. Потому, что у нас сейчас есть некий телевизионный проект, плюс про революцию. Таки или иначе все-таки иногда придется реагировать казуально на текущий политический момент. Всегда есть о чем поговорить, иногда очень даже надо.

Д.Ю. Про Диану Шурыгину, например.

Клим Жуков. Или “Матильду”, которая еще не вышла, но уже все возбудились. Даже не знаю, успею я или нет, я же еще работаю.

Д.Ю. Итак.


Клим Жуков. Итак. Часть вторая. Рождение революции. Говоря об истории зарождения революции в России, нужно остановиться на трех аксиомах. То есть, утверждения, которые самоочевидны, и их не нужно доказывать. Их нужно озвучить. Первое. История революции в России, в том числе, это в основной своей части история движений и противоречий в экономическом базисе. Это самое главное. Второе. История России, в основной своей части, опять же, которая при этом скрыта, спрятана, как правило, не видна, это история крестьянства. Так как крестьянство в разное время составляло от 95 до 80 процентов населения, одновременно, это считай, что весь народ, являлось экономическим базисом потому, что Россия к концу XIX, началу XX века оставалась аграрной страной. То есть, ее “моторчик” питался крестьянами. Как бензином питается мотор внутреннего сгорания, точно также “мотор” России питался крестьянским трудом. И третья аксиома. Экономику нельзя рассматривать как замкнутую систему. За редким исключением изолированных обществ, наподобие Австралии. Там, в самом деле, никто, ни от чего, кроме самих себя, не зависел. А если это не Австралия и не какие-нибудь высокогорные племена, а стандартная страна, в таких рамках не существуют отдельно взятые экономики. Не бывает экономики страны “X” в отрыве от макросистемы, в которую она всегда включена как подсистема. Поэтому рассматривать ее отдельно, в отрыве, это большая ошибка.

Д.Ю. А вот, извини, перебью, есть такой автор, Борис Кагарлицкий, у него есть такая книжка “Периферийная империя”, не читал?

Клим Жуков. Нет.

Д.Ю. Я массу интересного узнал. Ну, продолжим.

Клим Жуков.
Если говорить о России, как раз до начала XX века, то у нас вся история, все движение материи общественной, определялось двумя основными факторами. Первое, это очень низкой продуктивностью экосистемы. Второе, наличием очень сильного и агрессивного внешнего воздействия. Сначала, в развитом средневековье, от большой Азии, в виде Орды Чингисхана и его наследников. Потом, соответственно, Европы потому, что Орда сошла на нет. Отсюда первый тезис, что если рассмотреть данные факторы, то есть, наличие очень сильных и очень агрессивных соседей, и, при этом, крайнюю бедность экосистемы, если пойти в рассуждениях напрямую, в лоб, формально-логически, то можно сделать абсолютно логичный вывод, что Россия как крупное, долгоиграющее, централизованное государство, во-первых, не должна была появиться. А появившись, не должна была долго просуществовать. Это абсолютно противоречит всем нормам исторического развития. Мы страна аномальная, нас быть не должно, если посмотреть, повторюсь, формально-логически на процесс. Ну, к этому мы придем.

А сейчас я хотел бы сказать о таком принципе термодинамики, как принцип Ле Шателье – Брауна. Он, казалось бы, к истории никакого отношения не имеет, но такой неплохой автор, Антон Лазарев, иногда какие-то статьи попадаются мне на глаза, вот подсказал подумать об этом принципе. Принцип имеет абсолютную схожесть в социальных процессах. Я пока не могу этого доказать с цифрами в руках потому, что я некоторым образом в физике плохо понимаю. А там же формулы, я как посмотрю, у меня глаз дергаться начинает. Но, по крайней мере, вывод очень похож. Принцип такой. Если на систему, находящуюся в устойчивом равновесии воздействовать извне, изменяя какое-либо условие равновесия (температуру, давление, концентрацию, внешнее электромагнитное поле), то в системе усиливаются процессы, направленные на компенсацию внешнего воздействия. Как оказалось, как я попытаюсь доказать...

Д.Ю. Нас “это самое”, а мы крепчаем. Это оно?

Клим Жуков. Да. Потому, что нас все время “это самое”, а мы все крепче и крепче. Ты правильно все изложил.

Д.Ю. Мастер коротких формулировок.

Клим Жуков. Как я уже неоднократно говорил, это было озвучено в предыдущих роликах, всю нашу историю вывез русский крестьянин. Просто, во-первых, его больше всего. Во-вторых, он обеспечивает тот экономический базис, который дает нам здесь, в принципе, все. То есть, еду, оплату вооруженной силы, оплату науки, оплату строительства чего бы то ни было, оплату религиозной надстройки, все на крестьянине базируется. Что значит “базируется на крестьянине”? Это значит, что у крестьянина отчуждается часть прибавочного продукта. Отметим про себя, что биологическая продуктивность экосистемы очень низкая. Без внедрения передовых агротехнологий, специально проработанных условий организации труда, очень низкая продуктивность. Я об этом, опять же, уже говорил, но еще раз скажу. У нас в средние века и до XIX века, местами нормальная продуктивность была “1:3“ по зерну. То есть, одно зерно посадил, три получил. В хороший год было “1:5”. В рекордный год было “1:7”. Но это далеко не всегда.

Д.Ю. Для тупых, позвольте развернуть. С одного посаженного мешка зерна получается три мешка урожая. Один мешок надо посадить на следующий год, один мешок надо сдать в налог и один мешок можно сожрать. Если ты вдруг захочешь провести какой-нибудь сельскохозяйственный эксперимент, то он может закончиться неудачей. Тогда к следующей весне мы все умрем. А потому делать надо вот так, и никакие сельскохозяйственные эксперименты здесь недопустимы. Вы со свету нас хотите сжить своими экспериментами, это раз. По всей видимости, в Италии, где благорастворение, хорошее солнце, морской воздух, влага, дожди, прекрасные склоны и все такое. Возможно, там вырастает, от фонаря, из одного мешка тридцать три мешка. Из которых: один посадить на следующий год, один, пускай три, сдать в налог, три сожрать, а все остальное можно продать. По всей видимости.

Клим Жуков. Плюс пустить на всякие экспериментирующие действия.

Д.Ю. Да. Плюс имеется в наличии Средиземное море, которое среди земель. Прыгнул в таз с веслом, отвез за угол, продал в какой-нибудь Египет. Еще куда-то или наоборот. Все благообразно и хорошо. Ты ведь помнишь книжки такие “Почему Россия не Америка”? Ну, она действительно не Америка, как ни крути. У нас же все не так. Картошка тогда не росла, обращаю внимание. Даже турнепс.

Клим Жуков. Только брюква.

Д.Ю. В общем-то, да, все было жестоко и сурово. Всем, кто не верит, рекомендую заняться сельским хозяйством в Новгородской области. Вас ждут самые удивительные открытия. Почему-то у нас не как в Америке, блин.


Клим Жуков. Да, и когда ты поймешь, что в магазин метнуться не выйдет, а есть ты будешь только то, что вырастил, станет печально.

Д.Ю. И я всем напомню, прекрасные ролики про Новгород и Владимир. Кто, кому, что перекрывал и откуда. И как вы тут без еды.

Клим Жуков. Долго протянете?

Д.Ю. Прекрасно. Это свои были, замечу, а чужие тебе еще лучше перекроют.

Клим Жуков. Это первая проблема. Вторая проблема. Что у нас является главной тягловой силой всего средневековья и XIX века еще? Это лошадь. Это удивительно, но лошадь у нас не водится. У нас невозможно выскочить с арканом из юрты и заловить лошадку. Быстро ее обломать и впрячь куда-нибудь. Ничего не выйдет. У нас лошади в дикой природе не встречаются вообще. Только в южнорусских степях, которые в описываемое время не были еще русскими. Они были южными, но русскими еще не были.

Д.Ю. Много веков мы не могли сервелата накрутить.

Клим Жуков. Никак не получалось. Лошадь была драгоценностью, она была не у всех. Иногда приходилось впрягать в плуг просто себя.

Д.Ю. С точки зрения права, замечу, на Руси пойманных конокрадов практически всегда убивали. Потому, что это был настолько серьезный ущерб, что простить такое было нельзя.

Клим Жуков. Да. Опять же педагогический эффект должен был быть очень серьезным.

Д.Ю. Воровской ход не налаживался.

Клим Жуков. Никак не налаживался. Общество не понимало. То есть, что мы имеем с гуся? Мы имеем то, что у нас прибавочный продукт, то, что у крестьянина остается сверх его прожиточного минимума и минимума, который позволяет воспроизводиться худо-бедно, маленький. Иногда его вообще нет. Это называется “натуральное хозяйство”, когда все, что произвел, все съел. Или оставил на рассаду на следующий год. Тем не менее, какой-то прибавочный продукт был. Тот самый один мешок, который можно было изъять. Он ничтожный. Через это у нас появилась абсолютно специфическая организация общества. Которое было, во-первых, очень зависимо от продуктивности биосистемы. То есть, если неурожай, то все плохо. Если ты не успел накопить запасов зерна, ты, как начальник, князь, боярин, то помереть от голода могут не только твои крестьяне, но и ты. Таким образом, обеспечивать развитие страны, можно было только исходя из какого-то внешнего прибытка. Например, у нас был “Путь из варяг в греки” и “Великий волжский путь”. На основании торговли мы вообще выстроили наше первое государство, Киевскую Русь. Понятно, что хазары нам волжский путь прикрыли, а мы вокруг Днепра организовали себе первой государство, так называемую, Киевскую Русь. Как только из-за крестовых походов дорожка захирела через Днепр, то в течение одного поколения и государство развалилось. Все стали жить своими маленькими обособленными колониями. По этому поводу я, опять же, не раз говорил и концентрированно развернул в ролике, посвященном военному делу Руси в постмонгольский период. Все стали жить обособленно...

Д.Ю. Это к вопросу о включении нашей экономики в чужие экономики?


Клим Жуков. Да. Это именно тогда началось, что мы были включены напрямую как подсистема в экономику, во-первых, Востока. На юго-восточном конце волжского пути и днепровского пути, с одной стороны, и запад, северо-запад, с другой стороны. Куда шли товары и откуда шли товары. А мы сидели на транзите. Поэтому мы были абсолютно включены в европейскую экономическую модель.

Д.Ю. Чего-то мне это напоминает. Газопроводы там.

Клим Жуков. “Рекопровод” был. Единственно, что “Южный поток” было не наладить, как у тебя Днепр течет, так и будет течь. В этом есть большой плюс - предопределено все. Никакие сирийцы тебе никуда ничего не перенаправят. Вот есть у тебя река, она и течет. Средневековье. Скрепы духовные, близость к природе, вот оно. То есть, мы, когда образовали Киевскую Русь, после ее развала на этой территории должен быть конец развитию вообще. Потому, что транзитной торговли нет, дополнительного источника дохода нет, все передрались. Как только все передрались, первый же серьезный противник, он это все завоевывает, неминуемо завоевывает. Что ему нравиться, оставляет под собой, что ему не нравится, оставляет в качестве лимитрофов. Доит с них дань, размещает там военные контингенты. Ссорит друг с другом и выстраивает прокладочкой между большим соседом очередным, чтобы он их бил, а не тебя. Ну, и, естественно, пройдет лет сто, и ты забудешь, что у вас было общее прошлое. Или не забудешь, но, по крайней мере, это будет какой-то анекдот из истории. А может быть даже и быстрее. И у нас, да, появились монголы, которые именно так и сделали. Единственно, что сильно повезло, монголы кочевники, им вся эта территория Руси была вообще не нужна.

Д.Ю. Деньги нужны были.

Клим Жуков. А особенно северо-восток. То есть, то, откуда происходит современное Российское государство и страна. Там леса, лошадей пасти негде. Повторюсь, лошади не водятся здесь, здесь лошадям очень нехорошо жить. Поэтому, деньги, мастеров, да. И в результате вдруг так оказалось, опять же, я рассказывал уже как это было, повторяться не буду, посмотрите ролик “Про военное дело Руси в постмонгольский период” , монголы нам, помимо больших страданий и бесчисленных сложностей, принесли еще и массу плюсов.

Д.Ю. Диалектично, да.

Клим Жуков.
Да. И в это время, будучи довольно плотно интегрированными в систему европейской экономики, потому, что мы территориально находимся в Европе, как бы мы ни были сильно повязаны с монголами, мы не могли не быть интегрированы в европейскую экономику. Мы часть Европы, мы поставляли туда воск, мед, пушнину, дерево, лен. В общем, сырье.

Д.Ю. Пеньку-шменьку.

Клим Жуков. Пеньку-шменьку, совершенно справедливо. В ответ получали железо, бронзу, предметы ремесла разнообразные. Как и теперь. Так вот, когда Орда развалилась в XV веке, вдруг оказалось, что уже к началу XVI века Европа не просто окрепла, а она окрепла просто пугающе.

Д.Ю. Затвердела.


Клим Жуков. Затвердела, да. И вдруг она полезла во все стороны, Европа. Конечно, мы сразу можем вспомнить “Drang nach Osten” XII – XIII века, немецкий. Но, по сравнению с тем, что началось в XVI веке, те немцы, которые приходили в Прибалтику, покажутся, и кажутся на самом деле, очень милыми католиками в смешных плащах. Которые чуть, что орут: “Deus vult!”

Анекдот рассказали хороший. Крестоносец говорит папе Урбану II: “Катапульту не можем собрать для штурма”. – “Почему?” – “Отвертка к шлицу не подходит”. – “А какая у вас отвертка?” – “Крестовая”. – “Deus vult”.

Д.Ю. Что такое “Deus vult”?

Клим Жуков. “Так хочет Бог”. Какая может быть отвертка у католиков? Только крестовая. Это забавные парни, они конечно много доставили проблем. но по сравнению с тем, что началось в XVI веке, это уже не проблема. Потому, что в XVI веке, напомню, мы схлестнулись с Европой по-настоящему. К этому времени, напомню, нас уже не должно было быть. Вообще. Но так получилось вдруг, что Европа у себя на восточных границах обнаружила вместо серии разрозненных княжеств, которые бы сожрали лет за двадцать, не сильно напрягаясь, монолитное государство.

Д.Ю. Обнаружили Ивана Васильевича.

Клим Жуков. Сначала одного, а потом второго. Потому, что Иван Васильевич III, потом Василий III и Иван Васильевич IV.


Настал Иван Четвертый, Он Третьему был внук; Калач на царстве тертый И многих жен супруг. Иван Васильич Грозный Ему был имярек За то, что был серьезный, Солидный человек.


Сначала обнаружили, конечно, Ивана Великого. Ивана Васильевича III. Это вызвало большое удивление. По меркам понимания того времени, когда науки еще, как таковой, не существовало. Тем более не существовало общественной науки. Этого быть не могло. Земли-то бедные. Нет, конечно есть, что с них взять, но жить там нельзя. И это может быть только или источником ресурсов, неплохо пушнину забирать себе напрямую. Эти лишние посредники, накручивают себе какие-то конские проценты, этого не надо. Население явно избыточное. Это здесь жить не могло, уже по пониманиям того времени. Поэтому Россия вызвала... Тогда еще Московское царство, в Европе называли “Московия”, кстати, только в Европе, мы сами себя так никогда не называли, это все гнусные наветы ягеллонской пропаганды XVI века. Россия вызвала, во-первых, оторопь. Во-вторых, несомненный интерес. В-третьих, серьезнейшее раздражение всех западных соседей. Серьезнейшее. Что вылилось в серию пропагандистских памфлетов. Из которых европейцы черпали свои знания о России на протяжении лет двухсот. То есть, это сочинения Таубе, Шлихтинга, того же Курбского, который сбежал.

Д.Ю. Читайте Акунина. Там все это пересказано, как чистая правда.

Клим Жуков. Адама Олеария. В общем, всех этих путешественников, которые оказывались на Руси, офигевали от увиденного, безусловно.

Д.Ю. Олеарий прикольный. Он даже все маты переписал. Я был поражен такой внимательностью. Но там написано, что это дети так взрослых обругивали. Недавно ролик смотрел, где дяденька на джипе давил какого-то малолетнего балбеса. Чего-то, подозреваю, что при Олеарии было построже.

Клим Жуков. Нас совершенно не могли понять, повторюсь, потому, что мы не должны были существовать. Но мы существовали и крепли, более того. На какой-то момент мы окрепли настолько, что европейцы перепугались и вынуждены были срочно объединяться. Потому, что поодиночке наши ближайшие соседи оказались неспособны с нами воевать. Что, опять же, вызвало серьезнейшую оторопь на Западе.

Сейчас вернемся к нашим, а пока взглянем на Запад. Буквально одним глазком. Чего они к нам полезли-то? Место что ли мало, куда лезть, лезьте куда-нибудь в другое место. Ну, тут дело такое, Европа, это очень густонаселенное место. Исключительно густонаселенное. К тому времени, к началу XVI века, в общем, там уже сложились все основные игроки, которые поделили между собой континент. И любое движение в сторону означало войну с соседом, который если тебя не сильнее, то, по крайней мере, паритетен, неизвестно чем это кончится. То есть, вы друг друга побьете, ослабите, и тут же другие соседи скажут: “Очень здорово, сейчас и мы”. Самый мощный игрок XVI века, это Священная Римская империя германской нации. Она полезла на самое выгодное место, через океан, в Америку, как они думали, в Индию. И поимели там массу золота и проблем. В Европе было мощнейшее государство Франция. Самая экономически развитая территория того времени, Нидерланды. То есть, в Европе уже все было поделено. Нужно было лезть через океан, что далеко не все могли себе позволить. Или на восток, а на востоке были мы. Вот поэтому она как квашня в кастрюле распухла и полезла во все стороны. Она не могло не полезть потому, что XVI век, это стремительно нарождающийся капитализм. Когда мы говорим о XVI веке, надстройка полностью еще феодальная, но внутри уже зародился и развивается капитализм. В Нидерландах он вообще уже был в полный рост. Частично в Италии. Капитал требует рынка сбыта. Чудовищно наросшая, по сравнению со средневековьем, промышленность давала массу предметов потребления, которые нужно было продавать. А для них нужны были ресурсы, которые нужно было покупать, а еще лучше отнимать. Поэтому нужен был, во-первых, рынок сбыта. Во-вторых, источник ресурсов. Куда бы пошли приличные люди, чтобы не нарываться на ужасных звездюлей во Франции? Конечно в Россию.

Теперь возвращаемся обратно в Россию. Мы были абсолютно интегрированы в европейский рынок. Мы испытывали очень мощное влияние Запада. Очень мощное. Так как мы являлись устойчивой равновесной системой... Как это происходило, я описал, говоря об устойчивом равновесии, сложившемся в крестьянском базисе, когда это могло продолжаться тысячелетиями буквально. Жить вот так, как жили предки в каком-нибудь VIII веке. Так как это устойчивое равновесие, в том числе и давлением Запада, стали смещать, наше общество стало вырабатывать компенсаторные механизмы, которые стали компенсировать внешнее воздействие Запада. В первую очередь это была централизация, которая к тому времени объективно назрела. Она стала еще и востребована потому, что появилась очень мощная внешняя угроза, с ней надо было бороться. Ну, понятно, так, как я описываю, никто не воспринимал. Все было в абсолютно средневековой парадигме, вот у меня есть княжество, оно должно быть самое большое и самое сильное, сюда лезут всякие козлы из Польши, нужно им дать по шапке и отобрать у них половину земель. То есть, это выглядело так, базисные явления были примерно такие. Вариантов было два. Или сделать как я описал, дать козлам по шапке и отобрать половину земель. Или ты получишь по шапке, и у тебя отберут сначала одну половину земель, потом вторую половину земель. Постепенно ты останешься в рамках Московского княжества, как уважаемый герцог, князь. Как все, в общем, будешь такой царек. Вот такие были варианты. Естественно, как любые нормальные феодалы, наши правители на такое пойти не могли. А так как все отлично понимали из подчиненных, что если не поддержать в этих благих начинаниях своего начальника, то придется расстаться с большинством привилегий. И превратиться в какого-нибудь мелкопоместного шляхтича на границе Речи Посполитой. Поэтому в основном, конечно, дворянство поддерживало устремления царской власти и стали вырабатывать компенсаторные механизмы. Компенсаторный механизм тут может быть только один потому, что Европа, повторюсь, к тому времени, это самая мощная территория во всем мире. Не было нигде ничего похожего. Даже Китай, который имел продуктивность земель не чета Руси, не смог выработать даже примерно адекватного ответа. Потому, что у него был свой проект, в Китае.

Д.Ю. Рис.

Клим Жуков. У них все отлично растет. Они тысячелетиями выстраивали по росту своих крестьян, выдрессировали их до состояния чудовищно дисциплинированной нации. И очень трудолюбивой. Они сажали этот рис, рис рос, все его жрали. Государство укрупнялось, богатело. Население самое большое в мире, как и теперь. Но, так как все хорошо растет, лучше, чем в Европе, то не нужно ничего придумывать. А в Европе все-таки, хоть и “благорастворение воздухов” по сравнению с Русью, но сильно хуже, чем на юге Китая, поэтому приходилось развивать технику. Европа развила технику и этой техникой весь этот прекрасный Китай превратила одним щелчком пальцев в скотскую колонию. “Китайцам и собакам вход в центральный парк Пекина воспрещен”, - как я помню у Брюса Ли было все время. Он очень любил эти штуки. И Джеки Чан, кстати, тоже.

Д.Ю. “Сегодня это бумага, а завтра будет стекло”. Помнишь, когда он заставлял жрать? Так. Дополнительно, разок еще подчеркнем, что Европа, это все-таки аномалия. Потому, что в традиционных обществах, типа Индии и Китая, ничего там не развилось. Не смотря на количество народа.

Клим Жуков. Там слишком хорошо.

Д.Ю. Отношения не сложились. Север. Нужен холод.

Клим Жуков.
То есть, борьба с природой в Европе, ну, она есть. В Европе там далеко не субэкваториальная Африка. Там просто лучше, чем у нас в смысле биологической экосистемы. В Голландии лошади пасутся по семь – восемь месяцев в году. А у нас они пасутся четыре месяца в году. Вот и сравните.

Д.Ю. Я был в Лондоне, там трава круглый год растет.

Клим Жуков. Вот, да. Я в апреле в Лондон попал. Я уезжал в куртке в зимней из Питера. Тут снег был по лодыжку. А я приехал в Хитроу, а там плюс двадцать три и сакура цветет. Мне так обидно стало, хоть вой. Вот сволочи, у них туманная Англия. Вот давайте к нам в Питер, вы узнаете про туман.

Да. Мы должны были вырабатывать компенсаторные механизмы. Компенсаторным механизмом, вполне очевидно, стало копирование наших западных соседей. Кого ты будешь копировать? Самого здорового.

Д.Ю.
Раз у него все хорошо, надо также делать.


Клим Жуков. Конечно, если бы тогда была развита наука на современном уровне, можно было бы на калькуляторе посчитать, как нужно делать. Но тогда, даже приблизительно, к такому уровню рефлексии люди не приближались и делали просто, как у самых лучших. Что, в общем, правильно. А как у самых лучших? У самых лучших огнестрельное оружие, регулярная пехота, начало, во всяком случае, регулярной пехоты, формирование наемной армии, серьезные доспехи. Вдруг оказалось, что все перечисленное само по себе не живет. Как оказалось, если раньше, буквально совсем чуть-чуть отойти в глубину веков, казалось бы, ты купил какой-нибудь прекрасный шлем у европейцев. Одел его на себя, и своим трем пацанам, у вас отличная дружина, повысилась боевая мощь, поехали и обули ближайших половцев потому, что они вам по голове булавой стучат, а вы говорите: “Ха-ха-ха”. Выяснилось, что механически это раздвинуть на масштабы 10000 – 15000 человек уже не получается. Потому, что наличие пушки подразумевает, как минимум, наличие ремонтных мощностей. Как максимум, воспроизводство этой самой пушки. Потому, что война. Рано или поздно придется делать новую, не напокупаешься. Производство пушки за собой тащит такую вереницу технологических операций. Это добыча бронзы, литье бронзы, обработка бронзы.

Д.Ю. Пороха. Лошади, которые эти дуры таскать будут.

Клим Жуков. Производство лафетов, что тоже далеко не банально. Потому, что привезти это дело к уму окончательно смогли только во второй половине XVIII века. Так, чтобы лафеты заработали как надо, чтобы они были взаимозаменяемы. Это сложность, большая сложность. Для этого нужны люди, которые во всем этом разбираются. Чтобы стрелять из пушки, четырех болванов не поставишь. Особенно из большой пушки. Нужен инженер, инженеру нужно образование. Где его взять? Только в Европе. Поэтому мы стали копировать многие европейские приемы, напрямую приглашая европейцев, а потом и отправляя своих людей туда учиться. Таким образом, уже при Иване III, в принципе, конечно, раньше, но системно при Иване III у нас начинает складываться внутри России, внутри Руси, европейская часть общества. Которая таким образом формировала некий низкоэнтропийный субстрат, который был отличен от основной массы населения. Понятно, что низкоэнтропийный, это более сложный, в котором мера неупорядоченности системы гораздо ниже, чем в энтропийной части. При этом, кто оплачивал образование и развитие низкоэнтропийной части? Энтропийные крестьяне.

Д.Ю. Крестьяне, которых, в общем-то, не считали за людей.

Клим Жуков. Пока еще считали. В тех временах, о которых я сейчас говорю. Конечно, положение крестьянина было далеко не самое лучшее, при этом, ты знаешь, все познается в сравнении. Сейчас мы перенесемся немного вперед во времени и увидим, что положение крестьян было еще вполне завидным в этот момент. То есть в XV,XVI, XVII веках. Обычно модернизацию в России связывают с Петром I. Что Россию поднял на дыбы.

Д.Ю. “И так стоять ее оставил”.

Клим Жуков. В тиши лесов, средь топи блат он основал наш Петроград. Только что срифмовал. Конечно это не так потому, что Петр I, несмотря на всю его безусловную гениальность, невероятную работоспособность, энергичность, прозорливость, он никогда ничего не смог бы сделать на пустом месте. Один. Более того, если бы он начал это делать, нас бы Карл XII схарчил. Шведы были в то время настолько мощны, что никакая русская доблесть ничего бы не смогла противопоставить регулярной пехоте, регулярной кавалерии и отлаженной артиллерийской системе, тем более флоту шведов. Нас бы просто порвали бы на части. Петр I стоял на вполне конкретном базисе. От Ивана III, через Ивана Грозного и своего папу, Алексея Михайловича. И, что важно, Петру поверили, и за ним пошла большая масса дворянства. Я бы сказал, основная масса дворянства. И, даже, родовой аристократии старой, олигархии. Все потому, что они помнили смуту. Начало Северной войны, 1700 год, это от смуты меньше 100 лет прошло.

Учитывая, что люди тогда жили все еще в традиционном обществе, для них три поколения, это как у нас в прошлом году. Это же дед рассказывал, а дед это фигура такая, священная. Все, что он рассказывает, это, во-первых, правда. Во-вторых, у них не было интернета. Рассказы старших родственников заменяли буквально все. Это формирование мировоззрения в полном смысле слова, они все отлично помнили Смутное время. А Смутное время, что это такое? Это как раз попытка Европы потрогать нас за всякое. Потому, что пока были сильные правители, пока было все в порядке с политической системой и экономикой, мы не просто справлялись, мы неплохо справлялись. Но как только рухнула династия, и это совпало с серьезнейшими неурожаями, то есть, изменениями биосистемы, нас тронули буквально, просто подослали самозванца с печеньками, и все развалилось, просто тут же. И опять же, большое чудо, что оно смогло собраться.

При Петре I это отлично помнили. Поэтому основная масса, скрепя зубами, поддержала его. Хотя Петр I пошел сильно дальше, чем его папа и его дедушка Михаил. При его дедушке, при Михаиле Федоровиче, первом Романове, у нас появляются первые полки иноземного строя. Рейтарский приказ появляется. Таким образом, формируется регулярная кавалерия. Алексей Михайлович это углубляет, он создает полки нового строя, перевооружает артиллерию. Пытается создать европейский флот, только пытается пока. И массово приглашает иностранных специалистов. Такого наплыва, как при Алексее Михайловиче, не было никогда до того. Этому способствовало то, что Европа была разодрана тридцатилетней войной. Масса военных, которые только что были при деле и остались не у дел. Потому, что Вестфальский мир.

Д.Ю. На мой взгляд, важный момент, что когда Петр Алексеевич шастал в Немецкую слободу, она уже была. Это не он немцев привез.

Клим Жуков. Немцев привез Михаил. А Алексей Михайлович создал эту Немецкую слободу, разрешил компактное поселение. Чтобы им было более комфортно проживать, чтобы им было с кем пообщаться. Понятно, что из них русского языка процентов 90 не знали, приехав из Франции или откуда-нибудь из Шотландии. “Шкотский немец” Патрик Гордон, надо же ему было с кем-то общаться. Немецкая слобода, как место компактного проживания, да, безусловно. И Петр I, в отличие от Алексея Михайловича, довел эту “западнизацию” до известного логического конца. То есть, он не просто привил нам огнестрельное оружие, европейский устав пехотный, “Хитрости строения ратного строя людей”. Собственно первый устав русской армии напрямую переведен с голландского устава. Он еще довел это дело до прямой культурно интервенции, поняв, что все эти прекрасные люди с большими бородами, в шапках и красивых кафтанах, вот они не совместимы с европейской культурой. Которая единственная и может обслуживать новую матчасть. Во всех смыслах матчасть, от военной до промышленной, которые не просто друг с другом связаны, они друг без друга не существуют. И он пошел на то, из-за чего его старообрядцы до сих пор считают Антихристом. Потому, что запретил длиннополые одежды, заставил носить маленькие курточки, обтягивающие штанишки, завитые парички. Бороды всем побрил, что вообще кошмар.

Д.Ю. Ваххабитские.

Клим Жуков. Наши отличные бороды поотрезал. Ну, и конечно вверг Россию в чудовищную войну, как кажется. На самом деле выбора не было никакого. Нет, выбор был, можно было ввергнуть Россию в войну или сдаться. Третьего было не дано. Потому, что говорят: “Неплохо было бы, чтобы Петр I продолжил свою турецкую политику на юге, на Черном море. И основал Санкт-Петербург где-нибудь в районе современной Керчи. Вот было бы здорово”. Мне, как питерцу, было бы приятно. Но если бы Петр I продолжил турецкую политику не значит, что Карл XII не продолжил бы русской политики. Карл XII видел отлично цель, которую нужно под себя подмять и проглотить. Пришлось сопротивляться. Как воплощение этого принципа Ле Шателье, по выработке компенсаторных условий, у нас есть символ прекрасный. Это город Санкт-Петербург. Который возник на том месте, где никакого города быть не должно. И это первый город, который является именно городом, по европейским меркам. Более того, городом, который возник сразу одномоментно и проектно. То есть, это не эндемичное поселение, которое развивалось, эволюционировало, росло и укрупнялось в нечто, что можно назвать городом, а это сразу построенный европейский город. Это то, что можно зримо до сих пор потрогать. Это оно и есть, это воплощение Запада внутри России.

Д.Ю. Да. Например, когда я в достаточно зрелом возрасте начал ездить в стольный град Москву, я там, в детстве только был, меня просто поразило насколько не похоже. Бугры непонятные, Кривоколенный переулок. Жуть. И архитектура совершенно не такая. Я бы так сказал, что это мы косили под Европу, но денег было столько, что получилось даже круче, чем в Европе.

Клим Жуков. Ну, как. Питер косил под Европу, а Москва косила под Питер, как могла. Вот в чем дело. Потому, что всем было понятно, что город у нас только один, это Питер. А все остальное, это деревни.

Д.Ю. Я бы еще от себя добавил, что на месте будущего города Санкт-Петербурга было несколько десятков деревень.

Клим Жуков. Около тридцати.

_________________
"...Я служитель закона. Да, растлеваемого, извращаемого на все лады, но все-таки закона." /Сэм Ваймс, "Стража! Стража!"/


Последний раз редактировалось: SaM VIMeS (Вт Май 02, 2017 7:09 pm), всего редактировалось 3 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
SaM VIMeS
Я тут живу


Зарегистрирован: 08.09.2008
Сообщения: 364

СообщениеДобавлено: Вт Апр 18, 2017 10:06 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

текстовая версия (продолжение) писал(а):
Д.Ю. Это закончиться смертью.

Клим Жуков. В итоге оно закончится смертью. Так вот, концентрация ресурсов, которую позволила сделать рабовладельческая революция, привела, собственно, к созданию империй в итоге. То есть, рабовладение сначала создало локальные города, цивилизации типа полисов. Потом эти полисы объединились, потом получились империи. Как только получились империи, где заканчивается развитие, начинается регресс. То есть, отрицательное движение в поступательном движении вверх, в его отрицании. Потому, что чем больше у тебя людей собирается вместе, чем больше рабов, тем больше они создают прибавочного продукта. Это прогресс. Но, при этом, у тебя граждане, свободные граждане, начинают лучше питаться. Получают огромные безопасные территории, где в основном нет разбойников, может быть, иногда, Спартак какой-нибудь выскочит из-за куста, но, в конце концов, это флуктуации, эксцессы. Да, к Спартаку может прийти легионер какой-нибудь и дать ему по голове дубиной, чтобы он пришел в себя. Получают образование. Так как территории безопасны, начинают иметь возможность ездить куда-то вообще, что было раньше просто невозможно. А теперь стало возможно из какого-нибудь Неаполя приехать в Лондиниум, это же вообще “караул”.

Д.Ю. Для многих открытие. Ну, вот греческий автор Павсаний писал путеводители для римлян по Древней Греции. Что там, где там. А это значит, что можно было шляться по этой самой Греции, не опасаясь за здоровье и, даже, жизнь, или, наоборот, за жизнь и здоровье.


Клим Жуков.
Так вот, это все ведет ровно к одному, к увеличению населения. То есть, свободных граждан становится все больше. А свободных граждан обращать в рабство можно только в исключительных случаях, такого, как правило, не бывает. Например, в Риме это было практически невозможно. Нужно было вначале лишить гражданства. То есть, человек должен был так “накосячить”, что, в среднем, таланта не хватит.

Д.Ю. Римское гражданство было настолько великой вещью, что упомянутый Спартак, к себе в берлогу во Фракию, добившись свободы, порвав оковы рабства, чего-то не убежал. Не убежал к себе во Фракию, обратно в землянку. В Италии было хорошо. Я подозреваю, что он хотел гражданства. И вся “братва” его тоже хотела гражданства.

Клим Жуков. По крайней мере, лучше по Италии шляться и воровать плохо лежащее, чем во Фракии, обмазавшись медвежьим...

Д.Ю. Медвежьим говном, скакать.

Клим Жуков. Скакать, убегая от того самого медведя. Можно же не ускакать.

Д.Ю.
Я предлагаю, извини, перебью, отдельно осветить тему восстания Спартака.


Клим Жуков. Обязательно. Очень интересная тема. Так вот, свободных граждан все больше. Понятно, что из них только аристократия имеет право обладать большим количеством рабов. Аристократии, ее мало всегда. А остальные, это простые граждане, которые хотят работать, но не могут. Потому, что свободный гражданин бесплатно работать не в состоянии. А как только мы ему заплатишь хоть копейку, его труд, при наличии рабов, стразу же делается экономически необоснованным. Просто зачем. И бесплатный труд говорящего инструмента долгое время делал экономически невыгодным любой другой, кроме самого квалифицированного. Понятно, что поэта Публия Овидия Назона рабом не заменишь. И Архимеда рабом тоже не заменишь. Ну, таких людей тоже немного всегда.

Д.Ю. Поэтому его пришлось сослать в Молдавию, чтобы там свою порнографию сочинял.

Клим Жуков.
Да. Чего-то лет 10 терпели, а потом подумали: “Порнограф”. И сослали. Так вот, появляются противоречия не только между рабами и рабовладельцами. Понятно, что рабам не очень нравится их состояние, а рабовладельцам наоборот, нравится их состояние. Возникают еще столкновения интересов между свободным гражданином, не имеющим рабов, и свободным гражданином, имеющим рабов. Кроме того, наш большой мозг создавал все новые и новые орудия труда. Это процесс объективный, он никогда не стоит на месте. Потому, что чем лучше у тебя будут орудия труда, тем больше у тебя будет прибавочного продукта, тем лучше ты заживешь. Так как это свойство у нас заложено генетически, лучше жить, это значит как можно дальше от смертельных опасностей. Чем лучше ты придумаешь, тем дальше ты окажешься от смертельной опасности. Если кто-то говорит про комфорт, это все чушь. Весь этот прогресс, это только расстояние от угрозы голодной смерти, холодной смерти и так далее. Не более того. Так вот. Так как это имманентно нашей природе, такое стремление, появляются все лучше и лучше орудия труда. То есть, технический прогресс на месте не стоит.

Свободные граждане получают в руки совершенные инструменты, с которыми раб справиться не может. Просто потому, что его нужно для этого учить, а кто будет тратить деньги на обучение раба? По крайней мере, в широком смысле? Никто не будет. И поэтому назревает отрицание собственно рабовладельческого общества. Это труд свободных людей. Лично, по крайней мере, свободных. И, если взять пример Римской империи, колоны на какой-то момент стали вырабатывать продукт... То есть, это полузависимые крестьяне, но не рабы, стали вырабатывать продукта больше, чем рабы. И рабство стало экономически необоснованным. При этом рабовладельцы остались, и рабы остались. Никуда они не делись, между ними возник конфликт естественно. Началась феодальная революция, которая длилась 700 лет. Но, уже не 1000, а в два раза меньше. С V по XI век шла феодальная революция. И основой новой общественно-экономической формации стал труд частично зависимых или свободных крестьян. В отличие от рабов, они трудились в рамках прямого обмена. То есть, с рабом никто ничем не обменивался, а с ними обменивались. Работа за защиту. То есть, это абсолютно внеэкономическое обоснование, но обмен, несомненно, присутствовал. Потому, что феодал расплачивался с крестьянином личной военной силой. Ну, и тут же возникло отрицание этой прекрасной пасторальной картины. Когда мужик пашет, феодал скачет, поп молится, король царствует.

Д.Ю. Рыцарь и прекрасная дама. Робин Гуд в лесу, в зеленых колготках.

Клим Жуков. Рыцарь и прекрасная дама, да. Робин Гуд в лесу. Причем Робин Гуд и его веселые парни – педики. Почему педики? Просто веселые. Причем прекрасная дама должна быть обязательно чужая потому, что если своя, то это уже жена. Она не прекрасная, это уже чушь какая-то. Нужно еще одну. Хотя бы. Эта прекрасная картина существовала довольно долго, но к XII – XIII веку началось, а к XIV веку усугубилось, его отрицание. Потому, что как только возникает какая-то тенденция, сразу же возникает, или очень быстро возникает, противоположная тенденция. Без этого не бывает. На какой-то момент она была еще слабенькая и смешная. Потому, что появляются какие-то города, ну, они никуда не исчезали, тлеет какая-то жизнь. Но понятно, что все ресурсы находятся в деревне. Хлеб и сало от свиней. А вы там у себя в городах... Нет, вы, конечно, очень полезные потому, что город большой, там большие стены. Можно там спрятаться в случае чего. Ну, и в замке можно неплохо спрятаться. Не очень понятно, зачем они нужны. Город, это очень большая деревня.

Д.Ю. “Непонятно, чем они там в своих городах занимаются”, - сказала Нюра. – “Известно чем. Сало трескают”.

Клим Жуков. Вот, вот. Город оказался отрицанием. И так до сих пор и продолжается. Отрицанием сельской жизни. Потому, что там концентрировались ремесленники, и в городе можно было безопасно торговать, то есть, обменивать продукты на продукты. Потому, что торговать в чистом поле не очень безопасно. Могут прийти всякие люди и сказать: “Чего это вы тут делаете? Знаете что, отдайте это все нам, зачем торговать?”

Д.Ю. Мы совсем недавно таких видели.

Клим Жуков. Да. Так вот, так как ремесло, то есть, непосредственное производство средств производства и продуктов второго передела, требует квалификации, то ремесленникам очень трудно рассчитываться натурой. То есть, возникла потребность в удовлетворении этой потребности, в оплате труда посредством товара с абсолютной ликвидностью. То есть, деньгами. Потому, что когда мы говорим, что кто-то кому-то в X веке заплатил, как правило, речь не про деньги, речь о натуральном обмене, на меховые шкурки. И вот те самые “кругляшки”, а в Китае уже и бумажки, стали очень модными. К XV – XVI веку городская цивилизация, именно за счет повышения прогресса, стала настолько эффективнее, чем феодальное хозяйство, а кое-где и к XIV веку, что оно перестало мочь экономически с ним соперничать. При этом военная сила оставалась в руках феодалов. Потому, что они были воинским сословием. Сложился очередной конфликт несоответствия производительных сил и общественных отношений. Феодальная надстройка оказалось вдруг, что управляет совершенно чуждым ей экономическим базисом, который ее кормит. То есть, буржуазным. От слова “bourg” – город. А это и есть революционная ситуация. И грянула третья революция, буржуазная, которая грянула в горячей фазе в Европе, в Нидерландах, в 1568 году. И продолжалась она, внимание, до 1648 года. Восемьдесят два года была гражданская война.

Д.Ю. А я тебя правильно понимаю, что предыдущие, упомянутые тобой революции, это вовсе не “бежит матрос, бежит солдат, стреляя на ходу”? Это все плавно за тысячу лет?

Клим Жуков. Да, это чудовищной кровью, чудовищными жертвами. Нужно понимать, что все это происходило за счет чудовищных жертв всякий раз. Просто это было не за три дня в октябре, а за тысячу лет. Это фон жизни.

Д.Ю.
Так, так и чего голландцы?


Клим Жуков. Просто после прочтения книжки “Тиль Уленшпигель” и учебника истории школьного возникает такая иллюзия, что это были именно голландцы, которые устроили революцию. Это конечно, правда, это были голландцы, которые устроили революцию. Но вообще-то, кроме того, что они были голландцами, они все были гражданами Священной Римской империи германской нации, под управлением короля Филиппа II Габсбурга. И были частью империи, над которой никогда не заходило солнце, от Америки до Чехии.

Д.Ю. Так. И чего же они там у себя безобразничали?


Клим Жуков. Просто Нидерланды, если кто не знает, это Бургундия средневековая. Это была самая экономически развитая часть Европы вообще всей. Там была вся торговля, они первые придумали биржи. То есть, они подхватили пальму первенства от итальянцев. А итальянцы были настолько богатые, и там у них этот капитализм так далеко зашел, зачаточный, что их просто пришли и порвали на части феодалы. Их просто завоевали. А так как голландцы напрямую принадлежали к тому лагерю, который их завоевывал потому, что они напрямую в качестве членов Священной Римской империи германской нации участвовали в итальянских войнах, то их завоевывать было вроде, как и некому. И началась революция. Голландцы решили сбросить с себя феодалов, то есть, испанцев. Потому, что Филипп II проживал в Испании. Испанцы, оплот феодализма и реакции. Внимание, это важное слово, “реакции”. Они конечно не дали этого сделать. Началась чудовищно длинная война, которая разрешилась только после того, как во всей Европе отгремела Тридцатилетняя война. Первая, по-настоящему, мировая война. Испания сильно ослабла и голландцы смогли скинуть наконец с себя это ярмо. И у них там, да, образовались, приведенные в соответствие производительные силы и общественные отношения, одновременно, они выровнялись. Но, тут опять, же мало кто понимает, что это была гражданская война. Не только внутри империи, но и внутри самой Голландии. Потому, что если посмотрим, есть страна Голландия, Нидерланды. А еще есть такая страна Бельгия. Бельгия – это тоже Нидерланды.

Д.Ю. “Nederland”, это “нижние земли”.

Клим Жуков. Да. Еще Люксембург между ними там находится. Это тоже были Нидерланды. Они резали друг друга 82 года в ходе капиталистической революции.

Д.Ю. Капитан Алатристе как раз в этом участие принимал, нет?


Клим Жуков. Ну, с испанской стороны.

Д.Ю. Капитан Алатристе отличное кино, всем смотреть.

Клим Жуков. Битва при Рокруа и прочее. Это вот, да, излет Тридцатилетней войны. Правда он там не с голландцами воевал, а с французами.

Д.Ю.
Отличный был момент, когда они корабль какой-то брали, с “баблом”: “Никому в трюм не заходить”. А его “друган” спустился: “А что там?” Прыг, он его раз: “Зачем?” – “Ну, я же должен был попробовать”. Прекрасно, просто прекрасно.

Клим Жуков. Не успели голландцы закончить, начали англичане. В 1642 году начинается английская буржуазная революция.

Д.Ю. Чего-то мы еще, до большевиков полтысячи лет, а все друг друга так азартно режут, что зависть берет просто.


Клим Жуков. Причем зависть берет по-настоящему потому, что большевики, если посмотреть в контексте и процентном отношении, сделали все максимально быстро и бескровно. Кровь, конечно, была очень большая, но по сравнению с тем, что европейцы делали друг с другом, это было очень быстро и оттого маложертвенно.

Д.Ю. Я как раз хотел выкрикнуть: “Сколько же там убили-то?”

Клим Жуков.
Английская революция, 1642 – 1645 год, первая попытка, так сказать, потому, что мы помним, что король Карл I проиграл все, что можно было проиграть Оливеру Кромвелю, сбежал, потом поднял восстание в Шотландии, снова пришел воевать, его взяли в плен и в 1649 году немножко казнили.

Д.Ю. Англиканская церковь не объявила его случайно святым? Не мироточит ли он у них по праздникам?


Клим Жуков.
Нет, нет. Там было чуть-чуть мира в самой Англии, когда правил Оливер Кромвель. Когда он победил окончательно в 1649 году. Но там немедленно разделились на роялистов и левеллеров. И пошли воевать в Ирландию и Шотландию. И там пролилась не просто кровь, Кромвель был очень суровый человек, он просто резал тех и других. Чтобы привести к покорности. Но, как только он умер, все началось по-новому. Закончилось оно только славной революцией 1688 года. То есть, 46 лет. Жить там простому человеку, да и не очень простому, было, мягко говоря, некомфортно.

Д.Ю. Они поэтому в Америку так массово бежали?

Клим Жуков. Именно поэтому они бежали в Америку так массово. Не успели закончить англичане, как, с небольшим отставанием, в 1775 году, стартовали американцы. Они, правда, довольно быстро справились, к 1783 году. Но, во-первых, нужно понимать, что это часть большой европейской цивилизации, американцы. И то, что у них происходило, это не их внутренний процесс, это общеевропейский процесс. Поэтому они справились быстрее, но очень криво. Потому, что по второму разу им пришлось справляться в середине XIX века. У них была вторая серия буржуазной революции. Ну, и конечно Франция. Не успели закончить англичане, как в 1789 году начали французы, которые в первый раз пробовали с 1789 по 1799 год. Потом Наполеон все это прекратил. То есть, наступила реакция. Так вот, 1799, потом 1830, потом 1848, потом 1870 год. Закончилось образованием 3-й республики. Это французы. Это мы на Китай не смотрели, Синьхайская революция 1911 года. В России, февральская революция 1917 года. Это все один и тот же процесс. Если посмотреть на Европу, мы видим что, в основном, с XVI до XVIII века справились. То есть, 300 лет. Кровищи, жуткой совершенно кровищи, войн и, самое главное, реакции. Потому, что ни одна из этих революций не заканчивалась одномоментным установлением нового прогрессивного строя, каким в то время являлся капитализм.

То есть, буржуазная общественно-экономическая формация заканчивалась реакцией. И реакция всегда побеждала. Потому, что, как это ни странно, старая укоренившаяся система всегда сильнее новой. Вот посмотрите, пароходы, когда появились, какие они были смешные и нелепые. И какие прекрасные были в это время чайные клиперы, которые ходили на такой скорости, что сейчас не все на дизельном моторе так могут. Огромные корабли, но парусные, деревянные, очень быстро плавали. Говорят, последние рейдеры, вооруженные пушками, перестроенные из чайных клиперов воевали за Гитлера еще во Вторую мировую войну. Потому, что они не зависят ни от чего, кроме ветра, плавают очень быстро, их очень трудно засечь. Подводная лодка их не слышит, винтов-то нет. А простой пароходик торговый от него не удерет, он его поймает. Понятное дело, что эти чайные клиперы, окончательно развившиеся парусники, были лучше, чем любой пароходик. Но будущее было за пароходиками в итоге. То же самое и с капитализмом потому, что, да, военная сила была у феодалов, но экономика была в руках буржуа. Война, в глобальном смысле, это экономический процесс, а не чисто военный. Поэтому капитализм победил. Но за триста лет. Триста лет продолжалась буржуазная революция.

Ну, и капитализм, как известно, основан на очень прогрессивной черте, то есть, на экономических средствах принуждения к труду. Это большой шаг по сравнению с феодализмом. Потому, что тебе никто ржавого меча к горлу не приставляет, что бы ты работал. Тебя никто не может продать, все свободны. Это как бы ни звучало в моих устах, как какой-то стеб, нет, я совершенно серьезен. Капитализм был гигантским шагом по сравнению с тем, что было раньше.

Д.Ю. Надо сравнивать до и после.

Клим Жуков. Да. Люди стали свободны, и экономическое принуждение было основано не на грубой силе, а на владении средствами производства. То есть, кто-то владеет станками и нанимает на них работников, которым просто недоплачивает. Если он будет им выплачивать все, что они заработали... Потому, что, повторюсь второй раз, все, что есть на свете, произведено трудом. Капиталист складывает свое богатство из двух составляющих. Это из управления собственными капиталами, то есть, станками и рабочими. Для чего он должен иметь образование, опыт, сметку, некую дерзость. То есть, он работает как директор и за это получает вполне обоснованную некую часть общественного дохода. Все остальное он должен отдавать рабочим. Но, вторая часть, это не зарплатная часть, эта часть называется прибавочной стоимостью. То есть, неоплаченная часть труда, которая составляет собственно прибыль с любого капитала. Это то, что недоплачивают работникам. И это тоже было, безусловно, прогрессивной чертой. Потому, что без этого невозможно было купить новых станков, оплатить инженера какого-нибудь, Максвелла или Фарадея, который придумает вам электричество. Который будет “шарить” в физике. Его просто нужно будет кормить все это время. Как бы этот худосочный Фарадей ни кушал, он все-таки кушает. И эту еду ему нужно давать, как-то его развлекать, чтобы он не сошел с ума.

И второй очень важной прогрессивной чертой была конкуренция. Потому, что незамедлительно внутри общественной материи наступило столкновение интересов собственно хозяев средств производства. Которые стали бороться за рынки сбыта незамедлительно. По крайней мере в своем сегменте. И это привело к снижению цены на товар и улучшению качества товара. То есть, чтобы у тебя что-то покупали, оно должно или заметно дешевле стоить, или быть заметно лучше. Одно из двух, а если все вместе, то ты вообще супермен. То есть, у тебя точно купят, все твои конкуренты разорятся, и ты скупишь их жалкие предприятия, а их, возможно, возьмешь на работу. Возможно. Это уж как ты решишь.

Но отсюда тут же воспоследовала отрицательная тенденция. Потому, что как только у кого-то будет лучше и дешевле одновременно, и он скупит разорившихся конкурентов, он станет монополистом в своем сегменте. А отсюда, ему станет не нужно ни повышать качество, ни снижать цену. Зачем, когда рынок твой. Рынок уже твой, кто может тебя заставить снижать цену. Раньше тебя заставлял конкурент.

Д.Ю.
“А мы будем сидеть и в них плевать”. – “Зачем плевать?” – “Молодой, не понимает”.


Клим Жуков.
Тем не менее, на момент времени был быстрый прогресс, опять же, из-за конкуренции. Нужно было делать орудия труда и производство средств производства все быстрее, эффективнее и качественнее. Это обеспечило буквально за 150 лет промышленную революцию, еще одну, кстати говоря, революцию. Ну, это в несколько иной области. То есть, мы сейчас живем в цивилизации современного типа, которая была создана именно тогда. Если почитать фантастику того времени, это же просто потрясающе. Это безграничная вера в мощь человеческого разума. Один Жюль Верн чего стоит, это же каждую книжку читаешь и понимаешь, темпы развития были такие в то время, что каждые пять лет уже мир менялся. Казалось, если это будет продолжаться поступательно, также, мы полетим из пушки на Луну. Глупость конечно, но он тогда не знал, что это глупость.

Д.Ю. Знал, но художественный прием. наверное.

Клим Жуков. Бог его знает. Тем не менее, это как раз показатель того, каким прогрессивным строем был в свое время строй буржуазный. Все имеет ограничение в виде планеты Земля, которая конечна.

Д.Ю. И ресурсы конечны.


Клим Жуков. И ресурсы конечны. И рынки сбыта, что самое главное, конечны. Капитал, теперь уже настоящий капитал, не может оставаться статичным. Он должен расширяться, то есть, ты должен захватывать те самые рынки сбыта. Тем или иным способом. Как только мир стал целиком принадлежать капиталу, в той или иной форме, неважно хорошо это или плохо, но это факт, мир стал капиталистическим, к концу XIX века. Далеко не сейчас глобализация началась, она сейчас просто продолжается.

К концу XIX века мир закончился и все захватили монополии. Те самые, которые являются объективным следствием развития капитала. Отсюда два момента. Во-первых, кончились рынки сбыта, их нужно стало делить друг с другом, так или иначе. Во-вторых, перестало быть необходимостью улучшать качество чего-либо, кроме военных ресурсов. Понятно, что линкор должен быть все лучше, иначе рынок поделится не в твою пользу. Отсюда получается, что капитал перестал развиваться. А как только он перестал развиваться, он стал деградировать. Незамедлительно. Отсюда мы видим что? Все следствия деградации, как это было в Римской империи, например. Как это было в античных Афинах. Нет развития, есть деградация. Деградация приводит к войнам, к кровище, к абсолютно жестокому подавлению всех недовольных, где только можно. Вот, посмотрите на США, например, далеко ходить не надо. Самая развитая капиталистическая страна, самая показательная. Что там делают с недовольными? У нас Леше Навальному такое не снилось. Или Серег Удальцову. Там спокойно применяют национальную гвардию, она стреляет в кого надо. В общем, там полный порядок. И это не сейчас началось. Это началось в XIX веке. Там эта классовая борьба идет и ничего.

Ну, и самое главное. Стало не очень понятно, а чего там делает капиталист наверху? Если раньше он организовывал производство, то теперь он что организовывает? Потому, что теперь организовать производство, в силу того, что масса образованного народа очень большая, может кто угодно, кто имеет квалификацию. То есть, далеко не только капиталист. Но при этом он продолжает осуществлять, в глобальном смысле, отъем прибавочной стоимости, ничего, не давая взамен. То есть, превращается в паразита, какими раньше были феодалы. То есть, в базисе уже имеется общественный характер производства. То есть капитализм, его главная заслуга, обобществил производство.

Производство стало общественным. То есть, гигантские массы народа работают на одном и том же производстве, таким образом, вступая в коммунистические отношения. Потому, что внутри этого гигантского артельного труда существуют именно коммунистические отношения. Потому, что все вокруг делают одно и то же дело. Но к общественной форме производства присовокупляется индивидуальная форма присвоения результатов этого производства, которые вступают в несомненное противоречие. Снятием этого стала социалистическая революция, когда лишний пункт исключили. То есть, у нас в России, в первой стране победившего социализма, капиталист был исключен из уравнения. И вся прибавочная стоимость, которая есть, стала распределяться в общественные фонды потребления. Собственно говоря, это и есть революция. Четвертая, социалистическая революция. Это, опять же, случилось не потому, что кто-то очень сильно этого хотел. Никто этого не хотел.

Д.Ю. Хочешь сказать, что немцы Ленину денег не дали?


Клим Жуков. Во-первых, не дали. Во-вторых, в социалистической революции, кроме того, что я сейчас сказал, был один большой плюс. Это была первая революция в мире, которая произошла по плану и проекту. Это был именно проект. Потому, что никакого капиталистического, тем более феодального, или рабовладельческого проекта не существовало.

[b]Д.Ю. Неолитического [/b]

Клим Жуков. Неолитического проекта не существовало. Никто не бегал по пещерам с каменными транспарантами, что “Даешь Неолит, светлое будущее Палеолита!” Не могли они такое сделать.

Д.Ю.
Да здравствует феодализм!


Клим Жуков. Светлое будущее цивилизации! Так точно. “Даешь феодалистическую революцию!” Никто этого не знал. В общем и целом, конечно уже буржуазные революции, особенно к поздним моментам. К французской буржуазной революции. Уже понимали, о чем речь. Тогда такое слово было уже, уже знали про революцию, знали, что такое буржуазия. Но все равно, проект составить не могли. Потому, что логический аппарат не был настолько развит, теория сама не была настолько развита, чтобы составить подобного рода проект. А мы, в лице теоретиков от Маркса и Энгельса, заканчивая Ленины и Сталиным, строили общество именно проектно. Не наобум, а подумав, что будет впоследствии. Одного не учли - реакции. И размеров этой реакции. Потому, что как во время, например, нидерландской революции. Нидерландскую революцию давила не только одна Испания. Точно также во время социалистической революции в России. Ее сразу же стали давить, буквально с 1918 года. Все подряд. И давили ее до 1945 года прямой военной силой. Потом вдруг оказалось, что социалистическая экономика настолько эффективна, что не удавить-то ее никак.

Д.Ю. Особенно военной силой не получается. Лучшие нации Европы набросились и чего-то не срослось. Объединенная экономическая мощь Европы.


Клим Жуков. Я об этом и говорю. Да. Причем эта экономическая мощь по нетто, брутто показателям, по тоннам стали, киловаттам электроэнергии была заметно больше, чем СССР. Заметно больше. Однако, почему-то организация оказалась настолько эффективнее, что вся объединенная Европа очередной раз получила мировых пенделей. И если бы кое-кто не подсуетился в 1944 году открыть второй фронт, у нас бы танки остановились на берегу Ла-Манша.

Д.Ю. В Лиссабоне.

Клим Жуков. От Лиссабона до Нормандии. Стали давить экономическими способами. И идеологическими способами.

Д.Ю. Холодная война.

Клим Жуков. Да. Холодная война. Причем нужно понимать, у нас потери Русско-Японской, Первой мировой войны, Гражданской войны, два раза страна поднята из руин. И нам, вместо того, чтобы по-братски помочь... Все-таки мы же тоже люди некоторым образом. Как бы это странно ни показалось кому-нибудь. У нас одинаковое биологическое устройство с американцами, немцами и всеми прочими. И вот, вместо того, чтобы помочь как-то по-братски. Нас принялись давить. В силу того, что была конкретная необходимость в реакции на это, мы перешли от проектного устройства к казуальному устройству и стали реагировать на вызовы. Как у нас говорят: “Перед нами встали новые вызовы”. У нас как телевизор ни включишь, то Владимир Владимирович, то Дмитрий Анатольевич говорят, что: ”Перед нами встали новые вызовы, надо отвечать”. Не надо отвечать на новые вызовы. Нужно свои ставить проекты и вызовы.

Д.Ю. Это им кто-то гражданина Тойнби процитировал. Вот они и наяривают про вызовы.

Клим Жуков. Да. Именно так. И как только в СССР произошла социалистическая революция, четвертая революция по очереди, она запустила процесс революций во всем мире. Если кто-то думает, что она закончилась, эта революция, нет, мы сейчас живем просто в эпоху реакции. На самом деле, через время, какой-нибудь там Жук Климов будет говорить, что вот была у нас такая революция 1917 – 2017 года. Социалистическая революция мировая была там, например, 200 лет. Повторюсь, не бывает революции в одной стране. Абсолютно был прав Ленин, когда говорил, что бывает только Мировая революция. И именно мировая революция приведет к установлению абсолютно новой общественно-экономической формации с неизбежностью. Это обязательно будет, просто много времени может пройти. Потому, что если реакция победит окончательно, она просто запустит всю цепочку по-новому. И все опять дойдет до империализма мирового, который обязательно развалится, просто в другой форме это все будет. И закончится, все равно, социалистической революцией.

И когда я говорю “революция”, уходим туда, с чего начали, закруглим. Я имею в виду именно смену общественно-экономической формации на кардинально новую. На более высоком уровне. Это и есть революция, а все остальное, механизм ее осуществления, это вторично. Потому, что революция, как мы видели, и неолитическая, и рабовладельческая были вполне мирными. Не было людей на площадях с булыжниками. Кровь была, да. Жертвы были, а войны не было. Сами дохли. В феодальную революцию тоже никто ни за кем не бегал с транспарантами. А, например, реставрация Мэйдзи, она конечно закончилась восстанием недовольных элементов, но все равно, в рамках Японии она была довольно мирной. И сверху проведена. Там, правда сменили форму собственности одни и те же собственники. Они остались при своих, только стали называться по-другому, но тем не менее революция была проведена. В Португалии в 1974 году вполне мирно революция прошла. Это неважно. Революция, это результат. А движение к революции и механизм ее осуществления может быть самый разный. И вот тут-то важно, что мы как мыслящая форма материи можем сами выбирать дорогу к этой самой революции. Потому, что мы можем думать, у нас есть воля, мы можем сделать так, чтобы не было вот этого самого: 5000 лет, 700 лет и 300 лет. С кровищей, говнищем и так далее.

Д.Ю. Я всегда думал, что большевики опередили время лет на 200.

Клим Жуков. Я повторюсь, они не опережали время. Если бы не объективный процесс, революционизировавший экономику, не было бы никаких большевиков. Потому, что большевики, это симптом. Исторический процесс всегда напоминает следующую картинку, какая-нибудь Австралия, Большой барьерный риф. Там идет шикарная 5-ти метровая волна. И какой-нибудь серфингист едет, ловко объезжая барашки этой волны, он может выбирать направление, но повернуть мимо волны он не сможет. Он будет плыть туда, куда идет волна. Как он будет ловко объезжать барашки, это его дело, но от волны он никуда не денется. Вот история, это волна. А люди на ней, это серфингисты. Вот так примерно. Все, что хотел сказать, сказал.

Дальше перейдем к конкретике уже русской революции. Как она у нас образовалась. Как все эти противоречия развивались. Ну, а любителям рассуждать о лимитах, что в России лимит на революции исчерпан, или где-то еще лимит на революции исчерпан, я рекомендую поставить дома на огонь, на газовую плиту кастрюлю литров на пять, и минут через десять запихать туда голову, чтобы посмотреть, как материя революционизируется. Это конечно шутка, так делать не надо.

Д.Ю. Многим было бы полезно конечно. Многих даже за шиворот надо взять и туда макнуть, но мы так делать не будем. Что сказать, Клим Александрович, на полный штык копнул. И наглядно, и познавательно. И многое даже неожиданно, я бы сказал. Диалектично. Я думаю, Михаил Васильевич одобрил бы.

Клим Жуков.
Я же некоторым образом у него учился. Чувствуешь школу?

Д.Ю. Я надеюсь, что дорогим зрителям многое вот с примерами, на пальцах, оно гораздо понятнее. Как оно образуется, как оно работает. И почему работает именно так. Да, дорогие друзья? Спасибо, Клим Александрович.

Клим Жуков. Стараемся.

Д.Ю. Круто, ждем продолжения.


Клим Жуков. Обязательно.

Д.Ю.
А на сегодня все. До новых встреч.
(с)
_________________
"...Я служитель закона. Да, растлеваемого, извращаемого на все лады, но все-таки закона." /Сэм Ваймс, "Стража! Стража!"/
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
SaM VIMeS
Я тут живу


Зарегистрирован: 08.09.2008
Сообщения: 364

СообщениеДобавлено: Вт Апр 18, 2017 8:40 pm    Заголовок сообщения: Разведопрос: историк Клим Жуков про рождение революции Ответить с цитатой

Историк Клим Жуков про рождение революции: философия революции

Историк Клим Жуков про рождение революции: философия революции (аудиоверсия)


текстовая версия писал(а):
Дмитрий Юрьевич (Пучков) Я вас категорически приветствую. Клим Александрович, здравствуй.

Клим Жуков. Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич. Всем привет!

Д.Ю. Обо что сегодня?

Клим Жуков. Предлагаю начать, в честь столетия Великой Октябрьской социалистической революции, серию роликов про революцию. Но не в том ключе, в котором были, например, беседы с Егором Яковлевым. Они были очень полезными, но я хочу зайти с другой стороны. С базисной. То есть, со стороны того, как это зарождалось и почему. Не в конце XIX века, а начать века так с XV-го.

Д.Ю. Неплохо.

Клим Жуков. И подойти к этому вопросу не только с исторической, но правильнее, с историко-философской стороны. Потому, что я помню, мой родной исторический факультет не так давно, в конце XIX века, был историко-философским. И это было правильно.

Д.Ю. Я смотрю, у тебя планшет. Технологии приходят в “Бада Бинг”?

Клим Жуков. Технологии приходят, но медленно. Потому, что планшет у меня уже месяца три, но я яростно тупил. Не понимая, что можно вместо того, чтобы распечатывать эти дурацкие бумажки, принести планшет. Инерция мышления большая.

Д.Ю. Посмотрим, как он себя будет вести.

Клим Жуков. И мне интересно, я его в таком ключе ни разу не употреблял. А сегодня я предлагаю вводную беседу по поводу того, что такое революция. Потому, что прежде чем разговаривать о предмете, нужно этот предмет “опредметить”.

Д.Ю. Определиться с понятиями.

Клим Жуков. Да, определиться с понятиями. И именно задать некие философские рамки, о чем же мы вообще будем говорить. То есть, к конкретике русской фактуры перейдем позже, со второй беседы. А пока, так как мы любим замахиваться издалека, чтобы как следует вдарить, как раз предлагаю замахнуться на нашу дорогую философию. Меня вообще, что к этому подтолкнуло? А подтолкнуло меня не “что”, а “кто” – Геннадий Андреевич Зюганов.

Д.Ю. И что он?

Клим Жуков. Он же сказал когда-то и даже написал, что: “Россия исчерпала лимит на революции”. И вызвал крайнее недоумение у коммунистов, я думаю.

Д.Ю. У меня такое чувство, что революции, они как в компьютерной игре, прописаны три штуки, а больше быть не может. Да?

Клим Жуков. Да. Кончилась манна и теперь революции больше никак не сделать.

Д.Ю. Я вот малограмотный, в моем представлении эти самые революции, они случаются. Это, замечу, не “майдан” какой-то там, каковой является государственным переворотом. Революция, это, как мне кажется, переход из одного состояния общества в другое.

Клим Жуков.
Совершенно справедливо. Революция, она, к сожалению, не зависит вообще от того, что по этому поводу думает Геннадий Андреевич Зюганов. Или, например, Владимир Вольфович Жириновский. Или Николай II. Или, даже, Ленин. Потому, что революцию мы можем только запечатлеть: “О, началось!” Или: “О, закончилось”.

Д.Ю. Констатировать.

Клим Жуков. Да. Это как извержение вулкана. Оно от нас, от каждого отдельного человека, очень мало зависит. То есть, конечно, можно насыпать какую-то стенку бетонную, надолбов поставить так, чтобы лава повернула немного в сторону, но извержение вулкана это не прекратит. Заткнуть такую дырку в земле ни у кого еще не получалось. Точно так же и с революциями. Потому, что революция в общественном сознании, это то, что в это общественное сознание внесено Советским кинематографом. Это мужики в кожаных тужурках, в буденовках, с маузерами. С другой стороны какие-то жирные упыри, которые кровь пили из народа. И у них случаются некие конфликты. Потом все это как-то “устаканится” и начинается нормальная мирная жизнь. Люди с маузерами конечно побеждают. Это всегда вызывает вопрос: “Нам это вообще надо? Мы же живем с трудностями, но живем”. Вот зачем нам это все? Где-то есть люди, которые нас эксплуатируют, ну и Бог с ними, в конце концов.

Д.Ю. Не так уж сильно эксплуатируют.

Клим Жуков.
Ну, это по крайней мере, в данный момент не переступает черты витальных потребностей, у нас все есть. По крайней мере, так кажется. А начнется революция, потом гражданская война, всех убьют, ну, кто-то может и будет лучше жить, но это явно не ты и, даже, не твои дети. То есть, может, не будем мы этого делать? В общем, это хорошая максима, которую любой здравомыслящий человек поддержит. Кому хочется, как говорили китайцы, жить в эпоху перемен? Никому. Но, повторяю, думать, что отдельный человек какими-то своими усилиями может это дело затормозить, по крайней мере, серьезно, принципиально затормозить, на каком бы высоком посту он ни находился, это большое заблуждение. Это яркий признак того, то человек, рассуждающий подобным образом, не видит процесса в развитии, он видит только некоторые моменты. Причем, наверняка, далеко не все моменты, которые происходят, вокруг него. И может обсудить, так или иначе исследовать застывшее отражение в момент времени. Вот с этими отражениями он может работать. Таким образом, находясь в некоем “калейдоскопном”, осколочном мире из кучи, кучи, кучи застывших фотографий. Притом, так как один человек никогда не может обозреть вообще всей картины целиком, то есть, все фотографии ты не пересмотришь. Получается именно калейдоскоп, когда тут есть свет, тут света нет. Никаких определенных выводов из этого не получается. Получается как в фильме “Матрица”, люди, выбравшие синюю пилюлю, которые остаются в этой самой матрице. А чтобы посмотреть на процесс, чтобы его понять, или, хотя бы, приблизиться к пониманию, понять-то до конца вряд ли у кого-нибудь получится, а вот приблизиться к пониманию можно.

И вот для этого нужно начать сначала. И сначала нужно признать две вещи. Во-первых, революция происходит в человеческом обществе. Думаю, что сомнений это не вызывает. И второе, на каких принципах мы должны стоять. На каких принципах я предлагаю нам стоять. Общество, где происходит революция, человеческое общество, это форма материи. Особая форма материи. То есть, не нечто данное свыше, не нечто духовное, идеологическое, а это именно, в первую очередь, форма материи, из чего проистекает все остальное. То есть, если мы стоим на этих принципах, у нас появляется шанс понять, что происходит. Ну, то, что человеческое общество, это форма материи, доказывать специально не надо. Потому, что можно потрогать себя, мы вполне материальны. Можно потрогать соседей, если они разрешают, они тоже вполне материальны. Можно таким образом экстраполировать, что от Ленинграда до Камчатки, даже представители РПЦ материальны. Вот так вот.

Д.Ю. Глубоко берешь. Как бы нам зрителей не распугать.

Клим Жуков. Нет. Просто это нужно понять, мы стоим именно на таких позициях. На строго материалистических. Если мы находимся в материальном пространстве, если общество, это материя, то общество, как материя, подчиняется законам, которым вообще подчиняется материя. Ну, а материя никогда не бывает статичной. Материя пребывает в вечном движении. Это имманентное свойство, то есть, внутренне присущее свойство материи. Статичны в материи только законы. Как говорил Георг Фридрих Вильгельм Гегель: “Спокойный в явлении”. То есть, все вокруг меняется, а закон остается неизменным на всем протяжении этих изменений, так или иначе, описывая базовые принципы всех из них. А все остальное меняется при помощи постоянного движения. Ну, а если есть движение, обязательно есть столкновение, то есть, противоречие. Это есть и в материи атомов, это есть и в человеческом обществе. Если кто-то не верит, советую в час пик выехать на улицы родного города. Вы там все узнаете и про движение, и про столкновение, и про себя. Вы узнаете и расскажете окружающим всякое интересное. Это в концентрированном виде то, как ведет себя общество. Если мы возьмем в планетарном масштабе, то шоссе будет не 2-х полосное, а 122-х полосное. Но смысл остается тот же, мы тоже сталкиваемся. К счастью, атомы, которые сталкиваются, не имеют своей воли. Поэтому они сталкиваются по неким слепым, не зависящим от них, законам, и реагируют детерминировано. А мы, уникальная форма материи. Потому, что мы имеем способность мыслить и проявлять волю. Поэтому мы можем реагировать на столкновение по-разному. Это нужно отметить.

Пока же нужно посмотреть на материю вообще. Буквально в трех мазках. Именно в трех потому, что, как известно, и как мы только что обозначили, столкновение, это постоянный фон существования материи. Отсюда следует три следствия. Повторюсь, это и для атомов с молекулами, и для человеческого общества. Во-первых, эти столкновения происходят внутри этой самой материи. То есть, не нужно рассматривать много разных обществ. То есть, например, есть общество ленинградцев, а есть общество москвичей, а еще есть общество калининградцев. А есть общество россиян, а есть общество американцев. Конечно, есть. Но, особенно теперь мы можем рассматривать, мир так или иначе глобализировался, мы можем рассматривать всю планету как единое общество. Понятно, что никаких отношений у индейцев Южной Америки с викингами быть не могло потому, что они очень далеко друг от друга жили и не знали о существовании друг друга. Поэтому, это отдельные страты. Теперь у нас с индейцами Южной Америки могут быть общие интересы, а значит и противоречия, столкновения. Это как в семье, если взять ее как срез общества, то в семье тоже бывают столкновения. Вот, почитайте “Ромео и Джульетту”. Или легенду об Эдипе. Или Тургенева “Отцы и дети”. Или попробуйте собственного подростка воспитать, все вам тогда про столкновение интересов станет понятно. Доподлинно. Если посмотреть чуть шире, то милиция борется с преступниками, которые между прочим, как это ни странно, граждане России, или там Советского Союза, и милиционеры, это граждане Советского Союза. Однако, борьба иногда перетекает в горячую фазу и в преступников приходится даже стрелять.

Д.Ю. Иногда из танков.


Клим Жуков. Иногда приходится из танков. Иногда приходится их массово вывозить в места не столь отдаленные, чтобы они не вывезли. Работодатели борются с профсоюзами. Профсоюзы, наоборот, с работодателями. А работодатели друг с другом в ходе конкуренции. Или под ковром, которым устлана карьерная лестница. Все постоянно сталкиваются, это нормально для материи. Таким образом, у нас в материи проявляется диалектический закон единства и борьбы противоположностей. И если противоречия, это движение, движение, залог постоянных столкновений, отсюда следует неизбежное следствие – столкновения постоянно накапливаются. Частиц в материи много, столкновений, стало быть, много. Интересы пересекаются, возникают множественные противоречия. И все бы ничего, но даже, например, бронза, которая, вот лежит слиток бронзы в печке, и ничего ему не делается. Просто вот бронза и бронза. А нагрей его до 1140 градусов и внутри накопится такая энергия от столкновения атомов, что случится фазовый переход. И бронза обретет новое качество. То есть, она...

Д.Ю. Станет жидкой.

Клим Жуков.
Станет жидкой. И это может быть с чем угодно абсолютно. Например, с красным или голубым гигантом, звездой “Голубой гигант”, которая тоже может превратиться в сверхновую звезду за счет столкновения центробежных, центростремительных сил внутри себя. Потом бах, и превращается в новое качество. Это, таким образом, у нас еще один закон диалектики, второй закон диалектики – переход количества в качество. То есть, противоречия, и столкновения ими обусловленные, могут накопиться до определенного порогового значения и сообщить материи новое качество. И с обществом это тоже может быть. Это важно, но это всего лишь механизм. И противоречия, выраженные в постоянном столкновении, ведут к отрицанию этого объекта. То есть, если мы вскипятили воду, получился пар. Пар, это уже не вполне та самая вода, которая была. Но при этом, это вода в то же время. Просто это ее второе состояние. То есть, никто не может сказать, что пар, это не вода. Пар, это вода. Но пар, это отрицание жидкого состояния воды. Потому, что, да, оно больше не жидкое, оно газообразное, это легко проверить.

Или, например, посадили мы зернышко в землю. Зернышко напиталось водой и минеральными веществами и проросло ростком, то есть, зерно существовать перестало, а получился из него росток. При этом зерно же никуда не исчезло. Это тоже фактически можно проверить. Было зерно, оно и осталось. Но при этом оно перестало быть зерном, оно превратилось в росток. То есть, росток, это продолжение жизни зерна в иной форме, в его развитии. Он оказывается развитием зерна и уже не зерном одновременно. То есть, отрицанием собственного отрицания. Как Дзэн-буддист Федор, помнишь этот анекдот?

Д.Ю. Однажды Дзэн-буддист Федор отрицал величие философии марксизма, а когда его вызвали куда надо, отрицал там свое отрицание.

Клим Жуков. И познал, таким образом, величие диалектики. Так вот. Мы только что увидели, что, да, противоречия бывают, да, столкновения бывают, да, они могут накапливаться и приводить к новому качеству. А новое качество может выступить отрицанием собственного отрицания. Если мы говорим одним словом, что это такое, то это и есть революция. Это и есть революция. Мы живем, мы все живем, среди непрерывно совершающихся революций. Это имманентное свойство материи, революция. Мы появились как мыслящая форма в результате революции. Материя появилась в результате революции, то есть, если, например, верна теория Большого взрыва, то, что это, как не революция? Это революция. И не очень понятно, отчего мертвой материи мы на полном основании приписываем революционность в качестве имманентного свойства, а почему мы тогда отрицаем такое же свойство для человеческого общества? По-моему, это нарушение даже не диалектической, а просто формальной логики.

Что же у нас в обществе является самым важным? Понятно, что поссорившись в семье с женой, с любовницей, с ребенком, не важно, или поссорившись с кем-то на улице в час пик, это лично может быть неприятно, или, наоборот, приятно. Но на макро-сообществе это никак не отразится. Этого просто никто не заметит потому, что никто не узнает. Но, если мы только что договорились, что общество, это форма материи, то что-то должно быть постоянным в этой форме материи. Которое является общим качеством для всех сообществ, всех форм сообществ и пронизывает его насквозь. Это его базис, то есть, экономика. То есть, хозяйство. Слово-то греческое, “экономос” – ведение дома, ведение домашнего хозяйства. В самом деле, без общего хозяйства даже семьи, первичной ячейки общества, не построить никак. Потому, что муж должен тащить в семью деньги, жена должна ходить в магазин, покупать еду, готовить эту самую еду потом. Короче говоря, это совместная жизнедеятельность, которая является базой экономики. Вот маленькой-маленькой, но с этого все начинается. Недаром слово “экономика”, оно вот именно это состояние в своем значении и описывает. То есть, если мы говорим об обществе, нужно говорить о его определяющем качестве, о базисе. То есть, об экономике. Противоречия именно в экономике и столкновения экономических интересов и являются двигателем этой формы материи. Ни что иное.

Д.Ю. То есть, конфликт накапливается. Происходит столкновение, в результате образуется что-то новое. Да? Если совсем для тупых.


Клим Жуков. Да. Если сделать компендий всего того, что я так долго говорил, то да, так оно и есть.

Д.Ю. А откуда берутся противоречия? Они сами по себе возникают?

Клим Жуков. А мы сейчас это на исторических примерах проследим.

Д.Ю. Давай, примеры, это самое главное.

Клим Жуков. Да. Ну, и некий экскурс для фундирования рассуждений. А то, что это думают, Россия это конец истории? Или ее начало? Нет. К сожалению, когда через несколько тысяч лет России не будет, история не закончится. То же самое, когда России не было, история была. Поэтому не надо смотреть на мир с “москвоцентричных” позиций. Это ошибочно и очень грустно. Потому, что если мы смотрим на мир с “москвоцентричных” позиций, мы обязательно придем к такому печальному факту, что когда-нибудь Москвы не будет. Таким образом, все наши “штудии” окажутся ущербными. Потому, что вот мы такие пупы земли. А тут раз, и нет никого. Нет, смотреть на историю нужно с общечеловеческих позиций. То есть, мы части человечества. Как ты ни крути. Поэтому в глобальном смысле нужно, конечно, за вид быть, а не за племя. Потому, что все-таки мы все принадлежим к одному виду, рано или поздно мы полетим в космос, встретимся с представителями других видов и, по крайней мере, пока мы с ними со всеми не подружимся, не заживем уже галактической общей семьей, нужно будет как-то своих поддерживать. Поэтому на людей нужно смотреть как на братьев, в первую очередь. Я так думаю.

Так вот. Эти самые люди, как вид, появились и начали жить родами. То есть, более-менее большими семьями. То есть, доминирующий самец, несколько самок, дяди, тети, бабушки. Ну, и многочисленное потомство ото всех. Все эти рода жили в такой ситуации, в таком экономическом состоянии, что у них хозяйство было, а хозяина не было у всего этого. То есть, все было строго общее. Коммунальное, то есть, коммунистическое. Это называется время “Первобытный коммунизм”. Тут сразу меня поправят: “Как же так, не было собственности? А я дубину выточил, это моя дубина, никому не отдам. В самом деле, с какого перепуга”. Уточню, общими были средства производства первобытного. А дубина, это не средство производства. Средство производства, это выгон, где, например, пасутся мамонты, это трава, которую жрут мамонты, это сами мамонты. И организация загонной охоты потому, что с дубиной один на один ты мамонта не завалишь, сто процентов. Даже маленького пещерного медведя не завалишь, который гораздо меньше, чем мамонт, но гораздо больше, чем ты. Его тоже дубиной не завалишь. Поэтому то, что я сейчас описал, это средство производства, не дубина. И вот это было строго общественным.

Д.Ю. Я бы привел пример. Когда этой загонной охотой занимались, они строили какие-то нечеловечески длинные стены. Я боюсь наврать местоположение, что они там по 20 километров стены выложены для того, чтобы создать горловину, в которую бежал зверь, там падая с обрыва, или там его били в этом месте. Это ни за один день не построишь, ни в одиночку.

Клим Жуков. Ни хозяином этого быть не получится. Соответственно, средства производства были общественные. Потому, что очень трудно мне представить, как было сделать собственным некий участок леса, где ты, или твоя жена, собираете некие коренья. Вот как? Да никак. Там не поставишь возле каждого этого клубня автоматчика или камнеметчика. Невозможно, поэтому, конечно, все это было строго общественное. И в таком виде человечество прожило 100 тысяч лет. В 20 раз длиннее, чем во всех остальных формах общественных организаций. Не будет ошибкой и преувеличением сказать, что именно такая форма организации сделала человека разумного человеком разумным. Потому, что именно в ней мы получили тот мозг, которым мы обладаем. Но, тут с мозгом как раз проблема. Потому, что хотя люди жили в крайне разреженном состоянии, можно было пройти месяц и никого не встретить, то есть, столкновение интересов, то есть, экономических противоречий, возникнуть не могло. Собственно они и прожили в таком состоянии 100 тысяч лет, как консервы, просто они друг с другом мало общались. Им был никто не нужен. Но с мозгом возникли большие проблемы. Потому, что мозг выдумывал все лучше и лучше орудия труда. Даже орудия каменного века, они предельно примитивные, но все же, какие-нибудь наконечники для стрел культуры Кловис, археологической, это Нью-Мексико в Америке. Там тогда еще не умели варить метамфетаминов, а занимались всякой ерундой.

Д.Ю. Картель залива еще в силу не вошел.


Клим Жуков. Да. Делали там всякие разные, например, наконечники стрел. Но они потрясающе сделаны, это просто произведение искусства, по-другому не сказать. Их использовали от Нью-Мексико до Канады.

Д.Ю. Куда умище-то девать.

Клим Жуков. Да. То есть, орудия труда делались все лучше. А значит, повышалась производительность труда. Медленно, по чуть-чуть, но повышалась. Так как человек жил в полном гомеостазе с природой, то есть, в равновесии, даже небольшое увеличение производительности труда, то есть, уровня добычи этих самых мамонтов и выкапывания корешков, сразу нарушало равновесие. Пока все было ничего с природой, она, учитывая, что людей было мало, легко эти перекосы компенсировала. Но, как только с природой стало не очень хорошо, а именно, бабахнул Ледниковый период, неустойчивое равновесие немедленно рухнуло. Потому, что люди вынуждены были искать новые формы существования. Охотиться было уже невозможно в таком виде. Потому, что, во-первых, форма охоты была уже отработана по полной программе. Во-вторых, зверья стало просто категорически не хватать. То есть, чтобы при имеющемся уровне производительности этого самого первобытного коммунистического труда сохранить хотя бы прежний уровень потребления, нужно было где-то этих животных искать, а как ты их найдешь, их нет. Перемерли от голода, откочевали куда-нибудь еще. То есть, приходилось срываться с мест и идти на новые земли, куда шли не только одни люди, а еще и другие люди, а еще и третьи люди. Все эти племена стали сталкиваться, осваивать новые земли. И это была катастрофа, которая вовлекла в себя, наверное, общей популяции процентов 90 населения. Но выжившие получили по наследству гигантский мозг, который имеет колоссальные адаптивные способности. И выходом стал переход к земледелию вместо собирательства, и к скотоводству, вместо охоты, как известно. Грянула, таким образом, первая революция – “Великая неолитическая революция”. Началась она в “плодородном полумесяце” Египта, Финикии, Ассирии, Месопотамии, 10 – 9 тысяч лет назад.

Д.Ю. Хотели, не хотели, пришлось.

Клим Жуков. Ледниковый период никого не спрашивал. То есть, наложилось одновременно повышение производительности труда, того, старого, и ухудшение климата. Все вместе дало толчок к тому, чтобы переходить к абсолютно новым формам хозяйствования. Так как наши совсем прапрадеды не очень понимали в философии, они не могли это “отрефлексировать”. Поэтому они все это делали казуальным способом, то есть, реагируя на происходящее. Они не могли ставить проект реакции на это. Поэтому затянулось это с 10 тысяч лет до нашей эры, примерно, до 4 тысяч лет до нашей эры. То есть, “Неолитическая революция” длилась, таким образом, 5 -6 тысяч лет.

Д.Ю. Тогда тепло в Египте было?

Клим Жуков. Это “плодородный полумесяц”. Конечно. От Египта до Месопотамии, там было приемлемо. Как раз туда все устремились. Те, кто смог там угнездиться, отбрыкивались от других, для чего требовалось объединяться из родов в племена. То есть, больше людей в одном месте.

Д.Ю. Куда вы лезете?

Клим Жуков. Куда вы лезете, Месопотамия не резиновая. Тогда же появились первые города, укрепленные. Еще не было государственной цивилизации, а города уже были. Чтобы не пускать всяких гадов. Которые тут понаехать норовили. Но обработка земли и скотоводство потребовали совершенно новой концентрации ресурсов. В первую очередь трудовых ресурсов. Потому, что одна семья, конечно, обработает какое-то количество земли, но 100 семей обработают еще больше земли. Не в сто раз больше, а кратно больше потому, что они просто все вместе будут заниматься одним и тем же делом. На чем выросли все наши любимые “рисовые” цивилизации. Типа Китая, Японии, Кореи и прочее. Это именно коллективная концентрация ресурсов в одном створе усилий, скажем так. Выпасаемые стада контролировать тоже очень непросто. Для этого нужно, во-первых, пастухов иметь. Ну, это немного людей. Во-вторых, их нужно контролировать. Потому, что стадо угнать, это дело техники, которым все окружающие, я уверен, владели в совершенстве. Поэтому, это нужно было охранять элементарно.

Д.Ю. А конокрадов всей деревней забивать до смерти.

Клим Жуков. Да. Или всем городом, который был чуть-чуть больше современной деревни.

Д.Ю.
То есть, воровской ход не поддерживался.


Клим Жуков. Ни в коем случае. Отсюда у нас получился рост прибавочного продукта. То есть, продукт, который вырабатывается сверх витальной необходимости.

Д.Ю. Ты поясняй, многие не поймут. Витальная необходимость, это?

Клим Жуков.
Это жизненная необходимость. Две тысячи килокалорий, это у тебя витальная потребность, без нее ты начнешь деградировать, в смысле внутренних органов, и издохнешь очень быстро. А то, что сверх того, это некая прибавка, которую ты вырабатываешь. Ну, понятно, одежда, образование, это все по мере усложнения общества, усложняется и расширяется. А тогда тебе просто нужно было не умереть от холода и от голода. А то, что сверху, уже прибыток.

Д.Ю. А вот город Аркаим, например, он тоже до государства?

Клим Жуков. Город Аркаим, это уже бронзовый век. Это совсем было недавно. Это конечно не как “вчера”, а как “в прошлом месяце”. Еще чуть-чуть и будут нормальные всякие, разные государства. Всякие славяне побегут за викингами, и наоборот. Это почти исторический период, а мы сейчас говорим о несколько более древних временах. Так вот, рода начинают объединяться в племена, а племена начинают объединяться между собой. Как только племена объединяются между собой, возникает очень интересная штука, а именно, прибавочного продукта стало больше. Причем серьезно больше. И вроде бы угроза голода не стоит настолько остро, как стояла во времена первобытного общества, когда то, что ты произвел, то ты и съел. А больше не в состоянии. То есть, пока ты это поддерживаешь, оно ничего, но как только нарушается природный баланс, тебя от голодной смерти не спасет ничего. Это конечно было очень плохо, а здесь вот несомненный прогресс. Но при этом необходимость концентрации трудовых ресурсов, воинских ресурсов по охране всего этого дела, потребовала сначала управляющей надстройки, которая просто будет разводить все эти трудовые ресурсы по нужным местам. Когда много людей делают одно и то же дело, неминуемо возникает иерархия, кто-то должен ими командовать, иначе никак. Ну, а прибавочный продукт...

Д.Ю.
А как же демократия природная?


Клим Жуков. Природная демократия, это очень хорошо, но даже в семье, когда семья занимается каким-то одним делом, например, моет полы, кто-то отдает команду мыть полы. А когда речь не мыть полы, а построить городскую стену 2 километра окружностью, то хочешь, не хочешь, нужен инженер, который посчитает все так, чтобы не упало. А инженера надо кормить, пока он будет считать. Ну, и с наличием избыточного прибавочного продукта это стало возможно. Появились люди, не занятые непосредственно в производстве, они стали надстройкой. А пленных, которых захватывали в ходе военных столкновений, уже не нужно было обязательно убивать и съедать.

Д.Ю. Можно было пристроить к делу.


Клим Жуков. Раньше их, в принципе, тоже пристраивали к делу. Но это было в том случае, если во время столкновения родов мужское население понесло невосполнимые потери. Пленным просто инкорпорировали в состав семьи в качестве новых ее членов. Но это только в таком случае. Потому, что просто содержать пленных было невозможно. Зачем тебе еще один рот, он все равно, что произведет, то и сожрет.

Д.Ю. Это меня всегда удивляло вот в этой Месопотамии, кто там жил, эти замечательные люди, которые военнопленным выкалывали глаза, резали сухожилия и оставляли подыхать в пустыне. Шумеры это были, по-моему?

Клим Жуков. Ассирийцы. Были больно свирепые. Фашисты были те еще.

Д.Ю. Где там всякие Ашшурбанипалы. То есть, они были просто не нужны эти пленные, да? Поэтому их таким зверским способом умерщвляли. Или это что-то религиозное было?

Клим Жуков. Трудно сказать. Так вот, как только можно пристроить к делу, возникает институт рабства. Между III и II тысячелетиями до нашей эры. Оно появляется везде, в разных формах. Может быть, у эскимосов не было, там все еще холодно и “каменновечно”. Там старину уважали, чтили народные обычаи. Не отрывались от корней.

Д.Ю. Великая культура была.

Клим Жуков. Жрали химус и прочие невозможные штуки. Жили “природосообразно”. Как у нас воздыхает Михаил Задорнов. “Природосообразно” надо жить, жрать дохлого оленя, например.

Д.Ю. Или копальхен употреблять.


Клим Жуков. Копальхен, это ему разрезать живот, достать то, что у него там полупереварилось и это сожрать.

Д.Ю. Люблю подогретое.

Клим Жуков. Люблю подогретое, во-первых. Во-вторых, оно уже переваренное. У тебя калорий на переваривание уйдет в 2 раза меньше. Очень, очень хорошая еда.

Д.Ю. Великолепно себя чувствуют.

Клим Жуков. Отлично. Вкусно главное, желе же. Мы сейчас только что описали что? Еще одну революцию. Это была Великая рабовладельческая революция, которая продолжалась тысячу лет. Не 5000 – 6000 лет, как Неолитическая революция, а короче. Ну, а рабовладение, не смотря на то, что это ужасно, безусловно, дало нам цивилизацию. То есть, то, где мы сейчас имеем счастье проживать. Потому, что бесплатный труд. Он был не просто бесплатный. То есть, за него, как мы сейчас думаем, не платили. За него не то, чтобы не платили, это не был труд людей в понимании человека того времени. Потому, что раб, это была особая форма собственности. Это был очеловеченный труд. То есть, это был инструмент. Греки, не стесняясь, говорили...

Д.Ю. Говорящее орудие.


Клим Жуков. Да, говорящее орудие. Ну, они были философы, могли проникнуть в суть вещей. Они и проникли. Вот, это “говорящее орудие”. И римлянам это очень понравилось. Они тоже сказали: “О, точно. Именно так”. И они как раз создали величайшую рабовладельческую цивилизацию своего времени с самыми зверскими формами этого самого рабовладения.

Д.Ю. Замечу, это было передовое общественное устройство.

Клим Жуков. Да. Потому, что именно рабы для своего времени позволили сконцентрировать гигантские трудовые ресурсы, выдавать очень большой прибавочный продукт. Который позволял содержать солдат, которые будут завоевывать все больше и больше. Разнося, таким образом, порядок и цивилизацию вокруг себя.

Д.Ю. И культуру.

Клим Жуков. И культуру раздавая. Философов, учителей, музыкантов, инженеров, художников и прочую интеллигенцию.

Д.Ю. Вот оттуда они и расцвели. Я всегда с удовольствием читаю произведение братьев Стругацких, это любимая книжка моего детства, “Трудно быть Богом”. И она до сих пор меня не очень бесит, то есть, бесит, но не очень. Не так, как другие книги братьев Стругацких. И когда они там исходят на говно в своей ненависти к проклятым лавочникам, все время хочется надавать по башке. Как тебе не стыдно, вы же за счет лавочников на свет появились. Так.

Клим Жуков. Если все будут “креаклы”, то жрать скоро станет нечего. Ну, а тут мы увидели первый раз, что этот, назовем его пока условно, капитал может только укрупняться. Он не может стоять на месте. Если начинает хотя бы на минуту стоять на месте, он начинает укрупняться у кого-то другого, а у тебя убывать.

Д.Ю. Что ты назвал “капиталом”?

Клим Жуков. Концентрацию этих самых трудовых ресурсов в одном и том же месте. Рабов, овеществленного труда. Да, кстати, это очень важно, отскочу в сторону, кто не знает. Все материальные блага, которые есть в человеческой цивилизации, создаются ровно одним, не станками, не наноассемблерами, не лопатами, не компьютерами, а создаются трудом. Все, что здесь есть, и вообще есть, это овеществленный чей-то труд.

Д.Ю. Дементия.


Клим Жуков. Например, труд Дементия и кого-то, кто эту самую пенку изобрел, и потом построил.

Д.Ю. Дементий, не спишь?

Дементий. Я - великий.

Клим Жуков. Вот, раздался голос создателя овеществленного труда. Он великий, совершенно справедливо..Очень показательна судьба Римской империи в этом отношении. Потому, что она развивалась до тех пор, пока она расширялась. Как только она с одной стороны уперлась в непроходимые африканские пустыни, то есть, дальше на юг идти было не очень надо, чего-то там делать. В Сахаре там два бедуина на 100 квадратных километра, с них ничего не взять, у них кроме конопли ничего нет. Дальше какие-то джунгли, обезьяны, крокодилы, не очень интересно. С другой стороны выступил естественным ограничителем, с запада, Атлантический океан. Там полная жопа, не поспоришь.

Д.Ю.
Тоже ловить нечего.


Клим Жуков. Да. На севере они уперлись в германцев, а на востоке в парфян. Все. Средиземноморская цивилизация вобрала в себя все, что могла вобрать и остановилась. Сразу после этого началась ее деградация. То есть, победить парфян в прямом столкновении, решительно и окончательно, чтобы захватить, римляне уже не могли. Потому, что у них были слишком растянуты коммуникации, а кинуть все силы только на парфян они тоже не могли. Потому, что всю эту гигантскую по тем временам территорию нужно было контролировать, для этого нужны были ресурсы. Поэтому этот пузырь надулся, а потом стал сдуваться. Это очень важное свойство будущего капитала, он может только укрупняться. Если, повторюсь, не укрупняется в этом месте, он будет здесь убывать, а укрупняться где-то еще. Что держателям оного “капитала”, пока в кавычках, не может нравиться.

_________________
"...Я служитель закона. Да, растлеваемого, извращаемого на все лады, но все-таки закона." /Сэм Ваймс, "Стража! Стража!"/


Последний раз редактировалось: SaM VIMeS (Вт Апр 18, 2017 10:09 pm), всего редактировалось 1 раз
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Менделеевск.RU -> Политика Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2005 phpBB Group
Менделеевск.RU 2006-2011